Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 86 – Полина Каминская

Но принять это она не могла.

— Я не вещь, которую можно спрятать, — сказала она тихо. — И не ошибка, которую нужно срочно исправить.

Маттео закрыл глаза на секунду.

И этого оказалось достаточно, чтобы она увидела его слабость.

Едва заметную.

Почти болезненную.

Когда он снова открыл глаза, в них уже не было прежнего льда. Только усталость, злость на самого себя и то невыносимое притяжение, которое они оба больше не могли отрицать.

Он протянул руку и медленно коснулся пальцами края её воротника, будто сам не до конца понимал, зачем это делает. Потом его пальцы скользнули по ткани футболки вниз, к её плечу, и от этого лёгкого прикосновения у Владлены перехватило дыхание.

— Ты не представляешь, чего мне стоит не прикоснуться к тебе так, как я хочу, — сказал он почти шёпотом.

Она не отступила.

Наоборот — едва заметно подалась к нему.

— Тогда не останавливайся, — так же тихо ответила она.

Воздух между ними стал густым, как перед грозой.

Маттео смотрел на неё слишком долго. Слишком внимательно. Будто ещё пытался оставить себе шанс поступить правильно. Но потом его ладонь легла ей на шею — осторожно, почти бережно — и он притянул её к себе. Не резко. Не жадно. Как человек, который уже знает, что проиграл, и почему-то больше не хочет бороться.

Их лбы соприкоснулись.

— Ты сведёшь меня с ума, Владлена, — выдохнул он.

Она закрыла глаза, чувствуя, как её губы почти касаются его.

— А ты уже это сделал со мной.

И в этой почти невесомой близости, в утреннем свете, в тишине после тяжёлого разговора было что-то даже опаснее ночной страсти. Ночь была бегством. Это утро — правдой.

Они всё ещё хотели друг друга.

Вопреки здравому смыслу.

Вопреки страху.

Вопреки тому, что каждый из них уже понимал: чем сильнее их тянет друг к другу, тем больнее может оказаться неизбежное.

Но сейчас ни он, ни она не были способны сделать шаг назад.

Владлена

За завтраком Маттео был почти непривычно сдержан. Он поставил перед Владленой чашку кофе, тарелку с омлетом и тостами — с той молчаливой точностью, с какой обычно ставят на место оружие, а не тарелки. В этом простом жесте было что-то почти заботливое, почти домашнее, и именно поэтому он тревожил сильнее, чем любая грубость. Казалось, всё в этом доме устроено так, чтобы она не чувствовала себя здесь лишней. Но за этой показной тишиной, за размеренными движениями Маттео пряталось напряжение, которое не отпускало его ни на секунду.

Они сидели друг напротив друга за длинным столом в столовой, залитой мягким утренним светом. Снаружи было спокойно. Даже слишком. Небо за окнами было бледным, ровным, безоблачным, и эта почти нарочитая тишина казалась Владлене куда более тревожной, чем ночные разговоры, обрывки которых всё ещё не давали ей покоя. Здесь, в этом светлом утре, опасность ощущалась острее, чем в темноте.

Маттео молчал дольше обычного. Он отрезал кусок тоста, будто собирался сказать что-то незначительное, но так и не поднимал глаз. Потом наконец заговорил:

— Я решил, как всё будет дальше.

Владлена замерла, медленно поднимая на него взгляд. В его голосе не было ни сомнений, ни раздражения, ни желания спорить. Только холодная, выверенная решимость человека, который уже всё просчитал и не собирался отступать.

— И как же? — спросила она осторожно.