Книга Конгруэнт, страница 109 – Вероника Десмонд

— Да.

— Вы чувствуете, что начинаете смиряться с его смертью? Фактически он мертв, мисс Ашборн.

— Мой брат в коме, он не мертв. – Я звучу слишком резко, мой взгляд падает на предмет, блестящий в свете окна, – хирургический скальпель, аккуратно лежащий на небольшом металлическом подносе.

Кэсси хмурит тонкие брови.

— Повторите вслух выводы врачей.

«Состояние вашего брата стабильно, но мозг не проявляет признаков сознания. Шансы на восстановление почти нулевые. Любые действия поддерживают лишь биологические функции, а не жизнь в привычном понимании…»

— Лукас остается в длительной коме. Прогноз неблагоприятный.

Призрак продолжает стоять за креслом, ритмично постукивая пальцами по кожаной обивке.

Его пронзительный взгляд скользит по моему лицу, и у меня перехватывает дыхание. Ему нравится моя реакция. Ему нравится, что я отзываюсь на каждое действие, словно я уже не человек, а отражение его воли – кукла-марионетка, которую он может сгибать по своему желанию.

Я изо всех сил стараюсь делать вид, что в комнате нет никого, кроме меня и доктора Вудвилл.

Это единственное, в чем я ей не призналась.

— Вы вспоминали человека, чье имя отказываетесь называть?

Несмотря на ощутимые мурашки, вызванные его вниманием, я спокойно отвечаю:

— Да.

— Что бы вы сказали ему, если бы он прямо сейчас стоял в этой комнате?

Мою голову разрывает от невыносимой мигрени, но я заставляю себя выдавить жалобно:

— Я знаю, что ты виноват. Я знаю… что ты сделал это.

— Вы опять играете спектакль, Изабелла? – спрашивает Кэсси с легким раздражением.

Я пожимаю плечами.

— Мне скучно.

Она продолжает наседать:

— У вас есть проблемы с концентрацией внимания, но вы должны приложить усилие. Представьте рядом с собой вашего дьявола. Что он делает?

Он улыбается.

Холодно, почти игриво.

Кожа горит, и меня пробирает дрожь. Я чувствую, как он подходит ближе, берет прядь моих волос и жадно вдыхает, затем наклоняется, пока его пробирающий до костей шепот не щекочет раковину моего уха:

– Мы одинаковые, милая. Ты и я. Ты настолько отчаянно боишься и отрицаешь наше сходство, что начинаешь сходить с ума. – Я делаю резкий вдох, когда его сухие губы проводят по моей щеке. – Но я люблю твое безумие. Оно меня возбуждает, Изабелла…

Блядь. Я впиваюсь ногтями в ладони до боли, пытаясь прогнать его. Хриплый шепот испаряется, как пар.

Он исчезает, оставляя после себя лишь холод и эхо своего мрачного голоса.

— Ничего. Его здесь нет.

Доктор Вудвилл делает пометку в своем блокноте, а затем задает мне вопрос, который она задавала каждый раз во время наших сеансов:

— Вы считаете себя убийцей?

— Да.

— По каким критериям, на ваш взгляд, человека можно назвать серийным убийцей?

Я слегка улыбаюсь уголком губ, не отводя взгляда:

— Когда он делает это снова и снова, и ему все равно.

Мисс Вудвилл неожиданно меняет тон:

— Сколько людей убил ваш дьявол?

Мои глаза слегка сужаются. Я делаю паузу, слыша характерный хруст шеи Шарлотты, и смачиваю водой раздраженное горло.

— Я уверена только в… Я знаю о шести убийствах. Но их гораздо больше.

В этот раз на лице мисс Вудвилл нет ни единого признака испуга.

— Шесть. И это только те, о которых вы знаете. За какой период он убил шесть человек, мисс Ашборн?

— За полгода.

— И несмотря на то, что вы знали о его убийствах, вас связывали сексуальные отношения.