Книга Конгруэнт, страница 68 – Вероника Десмонд

Со Ен приносит ароматную маринованную говядину, посыпанную зеленью, и бутылку рисовой водки. От блюд идет пар. Шум в этом неприметном ресторанчике заглушает пульсирующую в висках кровь.

— Тебе будет хотя бы немного грустно? – Я улыбаюсь, мои похолодевшие пальцы дотрагиваются до бокала. – Когда я буду мертва.

Он наклоняет голову, и его глаза мрачнеют, заставляя меня свести ноги вместе.

То, как он действует на меня, – необъяснимо.

Я хочу его.

Всегда хотела.

Так же сильно, как и убить.

— Как ты считаешь, Изабелла? Будет ли мне грустно?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? – Его спокойный тон вдруг угрожающе понижается. Злая тьма в его завораживающих лисьих глазах лишает меня кислорода, сдавливая грудь, подобно железным тискам. – Ради двух часов с тобой я застрелил четверых, милая. И все, о чем я могу думать… что, если я поцелую тебя? Перережешь ли ты мне горло?

Дерьмо.

Меня пробирает дрожь, его взгляд опускается на мои губы. Призрачное обещание удовольствия превращает страх в нечто другое.

Он действительно чудовище, не так ли?

— Раз уж ты все равно убьешь меня, может быть, расскажешь о том, что случилось с профессором?

— Что ты уже узнала?

— Жена Картрайта болела лейкемией. У нее были зафиксированы существенные улучшения, пока она внезапно не умерла. Поэтому Бенджамин угрожал фонду и вы решили его устранить?

— Я уже говорил, что не убивал его. Что по поводу его жены – людям с таким диагнозом свойственно умирать.

Апатичность его тона выводит меня из равновесия.

— Тогда что произошло на кладбище?

Он изгибает бровь.

— Мы никогда там не встречались.

Я чувствую, как ярость начинает струиться по венам, и резко поднимаюсь с места.

— Ты врешь.

— Сядь.

— Да пошел ты, ублюдок.

– Сядь. – Его голос остается спокойным, но приказ звучит так, будто не подлежит обсуждению.

Чон делает глоток водки, обнимая греховными пальцами стекло бокала, и я делаю все возможное, чтобы уподобиться его чертовым собакам, к которым он обращается так же, как и ко мне.

А затем он внезапно говорит:

— Если не я, то это сделает кто-то другой. Таковы правила. Я постараюсь убить тебя так быстро, чтобы ты ничего не почувствовала. А пока ешь, Изабелла.

Истерично смеясь, я выплевываю:

— Мог бы выбрать ресторан и получше.

— Я привел тебя в лучшее место Лондона. Ешь. Не вынуждай меня воспользоваться менее приятными методами.

Медленно сев на стул, я начинаю есть корейское блюдо и с каждым куском понимаю, что Чон оказался прав. Это самое вкусное и мягкое мясо, что я когда-либо ела.

Мы ужинаем в тишине. Чон позволяет мне заказать десерт и выпить всю бутылку персиковой соджу, но на пятом стакане его пальцы охватывают мое запястье. Я вздрагиваю от его прикосновения.

Выпитый алкоголь обжигает внутренности, однако я горю вовсе не из-за него.

— Ты закончила?

— Да.

— Тогда пойдем.

Паника охватывает всю мою систему. Он ведет меня к припаркованной машине. На улице пугающе темно, несмотря на зажженные фонари, но я не позволяю страху взять надо мной вверх.

Вместо этого я прислушиваюсь к инстинктам, которые кричат лишь одно каждый раз при встрече с этим человеком.

Беги!

Каждая часть меня загорается от первобытного ощущения, адреналин прокатывается вдоль позвоночника противными волнами, и, как только Чон тянется, чтобы открыть мне дверь, я резко делаю шаг назад и убегаю.