Книга Акцентор, страница 76 – Вероника Десмонд

Иллюзия реальности медленно разрушается, царапая внутренности с беспощадным усердием. Такие люди, как мой отец, не отказываются от своих планов, даже если придется разрушить чью-то жизнь – в том числе жизнь собственной дочери.

Больно ли мне? Да. Предсказуемо ли это? Более чем.

С самого детства я знала, какое будущее для меня готовит отец, и сейчас мне нужно сохранить спокойствие и просто хладнокровно решить проблему.

— Кинги будут на этой встрече?

— Не в этот раз. Дай-ка я еще раз посмотрю на тебя. Ты такая хорошенькая! Даже со слуховыми аппаратами…

Когда ужин заканчивается, отец зовет меня на прогулку.

От всех пережитых эмоций мне хочется спрятаться в пыльном музыкальном классе и играть до тех пор, пока не наступит рассвет, но я подавляю это желание. Если я убегу, буду жаловаться, как-то не подчинюсь отцу, он найдет способ добиться своего.

После продолжительного дождя в весеннем воздухе витает свежесть, тяжелая влажность заполняет пространство. Папа осторожно ведет меня по саду, а затем выходит на прогулочную лесную дорогу, изредка подсвечиваемую уличными фонарями. С каждой секундой атмосфера пробуждает во мне воспоминания о детстве, самые безопасные места моей души: долгие прогулки по Шефтсбери, настольные игры, поедание вишневого мороженого до такой степени, что болят зубы.

— Что нового на этой неделе? – вдруг спрашивает он.

Первый искренний вопрос, обращенный ко мне. Возможно, все не так плохо. Я потираю пальцем переносицу, потом делаю паузу, вспоминая прошедшую неделю.

— Ничего особенного. Я успешно сдала тест по английской литературе. А еще профессор Уотерс похвалил мое исполнение…

— А как латынь?

Я нервно провожу ладонью по плечу.

— У меня упал средний балл.

— До какой оценки? – отец убирает для меня низко растущую ветку дерева, чтобы я прошла дальше. В моем горле пересыхает.

— До четыре и ноль.

Давление его взгляда заставляет меня напрячься. Тропинка становится слишком узкой, я иду впереди.

— Ты думаешь, это приемлемо? – безжизненно спрашивает папа. По какой-то причине мой живот сжимается. Монотонный тон его голоса предназначен для хладнокровных решений, что он выносит в своем суде.

— Нет.

— Нет?

— Но я все исправлю.

Я вздрагиваю, когда он резко дергает меня за руку и стучит пальцами по пластику в моих ушах. Его злое лицо оказывается в дюйме от моего, я растерянно делаю шаг назад.

— Стой на месте и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

— П-почему у тебя такая реакция?

— Это ты мне скажи, Элеонор.

Он все еще крепко держит мою руку – до такой степени, что завтра наверняка образуются гематомы. Мое сердце бешено бьется, а по спине струится пот.

— Папа, мне больно, – выдавливаю я испуганно.

— Несколько дней назад со мной связалась миссис Кинг. Спросила, почему моя дочь игнорирует их приглашения, хотя ее сын очень увлечен тобой.

— Папа, пожалуйста… Ты сломаешь мне запястье.

— Я предполагал, что ты одумаешься, сбросишь свою дурь, позвонишь мне, но ты предпочла избегать меня.

— Папа…

— Не перебивай.

— Господи, это же правая рука… Ч-что ты делаешь?

— Я сказал заткнись!

Резкая пощечина ослепляет меня.

Нет.

Нет… это нереально. Это галлюцинации?

— Ты пропускаешь занятия, теряешь свои слуховые аппараты, из-за чего школьному доктору постоянно приходится их настраивать. Ты не ходишь на дополнительные факультативы, пропадаешь на целую ночь, и, вероятно, c кем-то трахаешься, когда тебя дожидается самый достойный парень из всех тех, кто готов жениться на инвалиде.