Книга На краю звездопада, страница 9 – Наталья Чернышева

… Я рисовала волны. Смешивала краски – акриловые, спиртовые – прогревала ладонью, и цвета ложились в правильном хаосе, рождая на стекле стихию: волна шла прямо на зрителя, курчавась пенным гребнём, и сквозь неё просвечивало багрянцем штормовое солнце и криль сиял фиолетовым, не умея и не желая бороться с течением. А за первой волной вскипали другие, и ветвистые молнии пропарывали низкие, подожжённые буревым закатом тучи.

Что-то есть в том, как ты выдёргиваешь мгновение из потока бытия, придаёшь ему форму и отбрасываешь тенью на холст. Стекло, дерево, бумага – не важно, материал холста может быть любым. Важно – сошедшее настроение, без которого ничего не получится. Поэтому мои выставки бывают всего два раза в год. Не умею рисовать на заказ или потому, что так надо. Картина приходит сама… Или не приходит.

А когда я подняла голову, закончив полотно, то увидела Сае. Нет, не так. Сначала был этот тёплый толчок: улыбнись. А потом уже я подняла голову и увидела, как Сае стоит на набережной, заложив за спину руки, смотрит на крутые горбы волн, и ветер колышет полы его странного небесно-голубого плаща.

Ему тоже нравились стихия, непогода, ярость и буря, мне ли было не понять этого!

Я приготовила кофе, на этот раз и на себя тоже. Мы вместе пили кофе, Сае молчал, видно, не знал, что говорить, а я не лезла ему в душу тоже. Я старалась не смотреть на него так уж прямо. Но подмечала детали, которые не заметила вчера. Линия подбородка, тонкие брови в тон волосам, тёмные, но с синей искоркой… Тонкий прямой нос, от переносицы. Так странно. И похож на человека и не похож.

— Что-то случилось, Дес? – спросил вдруг Сае мягко. – Вы так смотрите…

— Простите, – смутилась я. – Я так просто… я подумала, ещё вчера, может, я вас нарисую… а сегодня смотрю и вижу, где ошиблась… По памяти рисовать не всегда получается хорошо.

— Вы – художник, Дес? – спросил он, помолчав.

— Да, – подтвердила я. – Я люблю рисовать.

— Десима Снежина, – усмехнулся Сае в своей любимой манере, уголком рта. – Я слышал о вас. Странно, что сразу не догадался. Сам виноват.

— Ну… может быть… – не стала я спорить.

Меня иногда узнают посторонние, совсем чужие, кого я никогда раньше в глаза не видела. Поэтому я, кстати, терпеть ненавижу выставки, моя бы воля, ни на одну не явилась бы. Но нельзя. Если выставляешь свои картины для свободного доступа, то присутствовать просто обязана. По крайней мере, два раза точно: на открытии и на закрытии.

— Получается, я теперь знаю о вас больше, чем вы обо мне, – серьёзно сказал мой новый знакомец. – Я расскажу…

— Если не хотите, не надо, – торопливо воскликнула я.

— Вам неинтересно, Дес?

— Интересно, – не смогла я соврать. – Но я не хочу вонзать в вашу душу крючья. Может быть, вам больно и так.

— О, если я назову вам своё полное имя и род занятий, это не будет крючьями, – отмахнулся Сае. – Моё полное имя – Саернтик, я – чима, то есть, странник. Путешествую по разным мирам и собираю их историю в книгу… Нет, не шпионю, не беспокойтесь! Просто записываю свои впечатления для моего народа. Так далеко ещё никто из наших не добирался; я буду первым.

Вот когда отлегло от сердца! Он сказал «для моего народа» . То есть, он не один, у него есть соплеменники, семья: отец и мать, братья и сёстры, дядюшки и тётушки, племянники и племянницы, друзья, любимая... дети, может, даже и внуки. Это важно, знать, что ты не один во Вселенной. Даже если совершенно не тянет общаться с соплеменниками.