Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
Та чуть по-настоящему не сомлела, а то и похуже чего, когда дыхание звериное на шее почуяла. Только слова Недоли от позора уберегли. А волк не унимается, мало ему нюхать, ещё и лизать принялся. Фу! Стиснула Добряна зубы, зажмурилась и перетерпела. Отвалила от нее зверюга наглючая, но далеко не ушла, то есть не ушел… Короче, поблизости волк замер, насторожился, словно прислушивался к чему-то. Ну это следопытка начинающая так решила, когда снова подглядывать принялась. Поворотился, стало быть, волк к ней хвостом, морду опустил, словно хозяйство свое разглядывать собирается, а потом как кувыркнется через голову. Чисто скоморох ярморочный, будь он неладен. Глядь, а на месте волка мужик образовался. Голый и пригожий. Волос у него русый, курчавый, плечи широкие, талия тонкая, ноги длинные, а между ног… Добряна обратно зажмурилась и даже покраснела, а голозадому охальнику хоть бы хны. Подхватил он корзинку и за деревьями скрылся. Вскакивать и бежать в скит боярышня не стала. Поначалу ноги ее не понесли, а после любопытство разобрало. К тому же внешность волчиная ей знакомой показалась. Видела она уже эту морду желтоглазую и в шерсти, и безо всего. Аккурат, когда в болоте пузыри пускала. А это значит что? А то, что неопасный для нее волчище-серый хвостище. Даже наоборот. Из трясины достает, грибы приносит, шею лижет. В зверином облике он, конечно, страшен, зато в человеческом диво как хорош. А что без штанов — не беда. Не в штанах счастье. Добряна вспомнила мельком виденные мужские стати, зарумянилась и прикрылась от греха рукавом. И вовремя! Не прошло и минуточки, как возвратился волчишко. Полную корзину боровиков принес и малины крупной туесок. Сладкий дух от нее на весь лес пошел. Оставил он гостинцы, склонился к Добряне обнял ее, дышит жарко и молчит. Главное, не будит, с глупостями не домогается, но лежит, как будто, так и надо. Нет, потом-то он ушел… В зверя перекинулся и того… А растревоженная девица одна в травке-муравке осталась. Подождала Добряна минутку, другую и давай потягиваться, вроде как просыпаться да подаркам радоваться. Все в лучшем виде сделала и в скит направилась, а сама все о волке думает, так и этак прикидывает, и мечтает, чтоб крапива подольше не просыхала. * * * — Что я знаю о волках? — поедая отборную малину, вспоминала Добряна. — Сильные, преданные… Однолюбы, пару создают на всю жизнь, — она положила ягодку в рот и зажмурилась от удовольствия. — А что я знаю об оборотнях, кроме того, что они звериный и человечий облик имеют? Доподлинно ничего, — нахмурилась было красавица, но быстро утешилась новой порцией лакомства. — Говорят, что оборотень много повадок от зверя своего берет. Еще бают, что среди белого дня только сильнейшие из сильных в людей обратиться способны. Чародейство им присуще, живут свободно и богато, подчиняются только князю своему да владыке Тридевятого царства… «Не так уж и мало, если разобраться. И очень, очень перспективно. Особенно заманчиво в свете Степкиного самодурства. Законопатил же меня братец в скит, может и замуж своей волей выдать за какого-нибудь старого пердуна. А вот хрен ему, пусть обломится,» — прищурилась Добряна Кондратьевна. О таких тонких материях вслух распространяться она не стала. Не зря же говорят, что у стен есть уши. И необязательно человечьи, волчьи в такой деликатный момент тоже нежелательны. |