Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
По итогу боярышня решила горячку не пороть и к оборотню присмотреться пристально. В прямом и переносном смысле. В любом случае такие молодцы на дороге не валяются. Так что утром в лес красавица вприпрыжку бежала, как и на следующий день, а потом неожиданно досохла крапива, и походы за грибами накрылись медным тазом. «Только волчка приручила, и на тебе,» — хмурилась Добряна, вспоминая робкие нежности оборотня. Он так трогательно пропускал сквозь пальцы рассыпавшиеся «невзначай» пряди волос, едва касался «случайно» оголившихся коленок, горячо дышал в затылок, заключив в объятия «крепко спящую» девицу. И всему этому конец из-за дурацких крапивных гилок! Чтоб им пусто было заразам! Хоть и серчала Добряна, а дело делала. Пришло время крапиву разминать, трепать и вычесывать. Легко сказать, но трудно сделать. Хоть и окрепла Добряна в скиту, все одно уморилась. Рук ног к вечеру не чует, а работа словно на месте стоит. Так и легла спать красавица в расстройстве великом. Утром, едва найдя силы с кровати слезть, увидала она чудо великое. Вся крапива не токмо размята, а еще и вычесана! Висит себе под навесом, на легком ветерке колышется. Добряна от радости чуть в пляс не пустилась. Помог волчок! Не забыл, не бросил, нашел дорогу в скит. Умничка, солнышко, красавец писаный! Зря Устинья говорила, что мужикам сюда дороги нет. Ошиблась она, слава богам. Зато упущение это шибко коварным планам воеводиной дочки пользительно. Еще раз наказав себе не торопиться, Добряна улыбнулась и пошла завтракать. Лето промелькнуло, словно не было. Только недавно оно громыхало грозами, пело соловьями, дурманило голову сладким липовым духом, а вот уже и улетело в теплые страны, грустно прощаясь из поднебесья голосами перелетных птиц. Все природа приуныла, встречая рыжую осень мелким затяжным дождичком. Жизнь в скиту замерла, застыла словно в капле смолы. Словно тени скользили трудницы, козы удалились в сарай, Устинья… Не пропала, конечно, но словно бы притихла, не звала Добряну к себе, и сама не заходила, спросит мельком о работе, и все. А боярышне того и надо. Не скучно ей, не боязно. То и дело находит она оставленные неугомонным оборотнем гостинцы: цветы, орехи, а то пряники медовые. Давеча на завалинке платочек шелковый лежал. Прижала Добряна яркий лоскут к сердцу, улыбается, а сама смотрит, не мелькнет ли волчий хвост поблизости, не высунется ли из-за угла любопытная морда… И так хорошо на душе делается. Сами собой песни поются, работа просится в руки, и на душе светло. * * * Кстати, о работе, непростое ремесло судили боги Добряне. Сколько она слез поначалу выплакала одним богам ведомо, а только научилась, превозмогла себя. Уже первую рубаху на заказ расшивает. Кладет боярышня стежок ко стежку красной нитью по беленому полотну, слова заветные, от стариков даденные проговаривает, старается. Загадала она, коли примет наставница работу с первого раза, то и с волчком все сладится, а коли со второго… Все равно оборотню от нее не уйти! Ее он, Добрянин,и точка. Сказано — сделано. Готова рубаха крапивная, пора ее на суд нести. Долго-долго смотрела на сорочку Устинья. Так и этак гладила тонкую шелковистую ткань, подслеповато щурилась, рассматривая вышивку. — Хорошо, — разродилась, наконец. — Надо бы придраться, а не к чему. Завтра братцу твоему письмецо отправлю. Мол, закончила Добряна Кондратьевна обучение свое. Забирай ее и взамуж отдавай, ибо по всем статьям созрела девка для этого дела, — сказала и смотрит насмешливо, а потом и вовсе рукой махнула. — Иди, голуба моя, к себе, отдыхай. |