Книга Любовь оборотня, страница 491 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Если вы надеетесь, что я откажусь… — медленно начал Мексен. Он явно колебался, несмотря на угрожающий тон, и Алиана со смешком сама сделала шаг вперед:

— Ну же, Мексен. Я хочу узнать, каковы оборотни на вкус.

На этот раз его лицо изменилось так сильно, что Алиана даже испугалась. В его лице проявилось что-то хищное — ноздри раздулись, линия губ искривилась. Еще секунда, и она бы сбежала, но тут теплые сильные руки легли на ее шею и затылок с двух сторон, и он поцеловал ее.

Никогда, ни с одним мальчишкой ни в школе, ни в Академии Алиана такого не чувствовала. Его нахальные губы заставили ее открыть рот, язык бесцеремонно вторгся внутрь, руки ласково, но крепко держали ее, не позволяя даже подумать о том, чтобы отстраниться — пока он сам не закончил этот поцелуй так же уверенно, как начал.

Почему-то у нее мгновенно пропало желание подшучивать над ним, да и вообще — смеяться. Они оба серьезно смотрели друг на друга, пока Алиана не опустила ресницы, сама испугавшись того, что почувствовала:

— Мне, наверное, пора…

— Да, — негромко сказал он.

Но когда она сделала пару неуверенных шагов в сторону, тихо позвал по имени.

— Да? — быстро обернулась она.

— Вы ведь вернетесь? Через пару дней?

— Да. Мне нужно продолжать занятия. Вы ведь будете ещё со мной заниматься, Мексен? — умоляюще спросила она, вдруг сообразив, что он может и отказаться.

— Конечно. Если вы этого желаете.

Улыбнувшись ему, она быстро смущенно кивнула и пошла прочь, огибая дом, чтобы попасть в свое крыло. Бабушка расселила их максимально далеко друг от друга — но это не помешает им и дальше общаться, в этом Алиана теперь не сомневалась.

* * *

Влюбленный предатель.

Занимаясь с леди Лизергейн, Мексен каждую секунду ощущал себя предателем. Она доверилась ему, пустила в дом, дала все, о чем он даже не мог мечтать. А он нарушил единственную ее просьбу, предал доверие и… поцеловал ее внучку.

Помоги ему темный дух, губы Алианы были на вкус лучше, чем молочный пудинг. Теперь он начинал думать, что книги о любви, которые ему доводилось читать, были не такими уж глупыми, как казалось. Он начинал думать, что ему будет больно находиться на расстоянии от Алианы теперь, когда они были так близко…

— Вы делаете потрясающие успехи, мой мальчик. Это заклинание будет на вступительном экзамене, — замечала леди Лизергейн. А он, вместо того, чтобы внимательно слушать, думал лишь об одном: когда же вернется Алиана? Не заставят ли ее родители остаться дома?

В те выходные он стал чрезвычайно рассеян и совсем не уделял внимания домашним заданиям вместо того, чтобы грезить наяву о новом поцелуе.

Он мечтал и о том моменте, когда сможет поговорить с темноглазой чертовкой, послушать, как она посмеивается над его манерами. И помочь, когда она вновь запутается с ингредиентами для зелий и будет смотреть так кротко и беспомощно, что непременно захочется ее обнять и погладить по голове…

Каждую минуту, когда ему приходило в голову, что Алиана не вернется, по разным причинам, его живот скручивал ужас.

Но, к счастью, все страхи оказались напрасными: она вернулась, на третий день после отъезда. И, стараясь выглядеть совершенно бесстрастным за ужином, Мексен с удовлетворением отметил, что они с бабушкой вроде бы помирились.

В первую же ночь он едва дождался темноты, выпрыгнул из окна и пошел вдоль дома. Встретив ее на середине пути, он улыбнулся — она щурилась в темноту как больной вампир при свете дня и была совершенно беспомощна. По каким-то необъяснимым причинам его трогала эта ее беспомощность, глубоко внутри.