Книга Любовь оборотня, страница 60 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Ты что делаешь?

И попытался подняться, но княжна, надавив ему на плечи, заставила сесть, сама же опустилась на корточки. Бросив несколько негромких слов служанке, она легонько прикоснулась пальцами к скуле Кина, на которой всеми цветами радуги переливался кровоподтек, и в ее живых черных глазах мелькнуло сострадание.

Кин оттолкнул ее руку.

— Ты ведь понимаешь, что это из-за тебя? — спросил он. — Ты хоть что-нибудь понимаешь? Чего добиваешься?

Он снова собрался встать, но княжна усадила его еще решительнее. К тому моменту вернулась служанка, неся в руках деревянный сундучок. Открыв крышку, княжна порылась в баночках и склянках, открутила крышку одной из них и принялась осторожно смазывать синяк густой мазью со свежим и резким запахом.

Закончив, княжна закрыла баночку крышкой и вложила ее в руку Кина, сомкнув на ней его пальцы.

— Тебе, — сказала Мэйвей.

— Что, совесть замучила? — ответил Кин, но отказываться не стал. Мазь снимала боль, отзываясь на коже приятной прохладой.

Покончив с лечением, Мэйвей успокоилась и повеселела. В ответ на очередную попытку Кина уйти она снова толкнула его на кровать и приказала:

— Сиди.

Служанка в соседней комнате звенела посудой, готовя чай, а княжна уселась на пол перед Кином, подперла руку щекой и принялась глазеть на него. Вытерпев несколько минут, он почувствовал себя неловко.

— Э-э-э… спасибо за мазь. Может, я все же пойду?..

— Сиди! — повторила Мэйвей, положив руку ему на колено.

Кин сбросил ее.

— Ты понимаешь, что ведешь себя неприлично? — спросил он.

Княжна только отмахнулась. Еще немного на него потаращившись, она вдруг вскочила, метнулась к туалетному столику и взяла щетку для волос. Не спрашивая Кина, вытащила шпильку, державшую тугой узел на макушке, и его золотые волосы рассыпались по плечам и спине. Княжна принялась расчесывать их, проводя щеткой снова и снова, время от времени отступая на шаг и окидывая Кина взглядом. Оставшись довольна, наплела Кину косичек, а затем села рядом с ним на кровать и давай трогать его: тыкать пальцами в грудь и в спину, разминать плечи, хватать за руки и тому подобное.

Кин не знал, злиться ему или смеяться. Через некоторое время все это стало его забавлять. Служанка принесла чай, и Кин сделал несколько глотков, размышляя о том, что еще никогда ему не доводилось гостевать у кого-то столь необычным образом.

Натешившись, княжна захлопала в ладоши и радостно засмеялась, любуясь на гостя.

— Хороший. Красивый, — погладив Кина по голове, с восторгом сказала Мэйвей.

Он невольно прыснул со смеху. Княжна играла с ним, будто с куклой. С одной стороны, ее повадки изрядно бесили. С другой, злость как-то сама собой утихла. Будучи взрослой девушкой, княжна напоминала настойчивого, своенравного, но беззлобного ребенка. Она неумна, пришло ему в голову. Вот почему князь Шу и не пытается призвать ее к порядку. Прятать таких людей и стыдиться их всегда казалось Кину жестоким и немилосердным. Они ведь не виноваты, что такими родились. Кин вообще не умел долго сердиться, а тут это и вовсе было бессмысленно. Не стал же он бы всерьез гневаться на дитя. Кин улыбнулся княжне и, потрогав беспорядочно заплетенные косички, сделал вид, будто в восторге от ее творения.

— Спасибо! Замечательная прическа.