Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
Едва увидев, она захотела его себе. Не задумываясь, безоглядно и страстно — и так же естественно, как хотела дышать. Рядом с ним ее мир становился красивым и ярким. Без него — серым, унылым, пустым. Увидев, что с ним сотворили удары кнута, княжна пришла в ярость. Это было то же самое, как если бы избивали ее. Я буду заботиться о тебе. Больше никто не посмеет причинить тебе боль. Я никому не позволю тебя обидеть. Смотри, вот все, что ты любишь. Живи здесь, будь счастливым. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо. Но почему-то он не был счастливым. С тех пор, как он поселился в Туманных Вершинах, горевший в нем свет померк. Казалось, он покорился своей воле, но вместо сияния, которое он источал, которое пленяло и слепило Мэйвей, точно яркое солнце, теплился тусклый огонек, который грозил вот-вот погаснуть. И она не знала, как разжечь это пламя вновь. Что бы она ни делала, ему было все равно. Однажды вечером он сел на коня и уехал вниз по тропе, в город. Незамеченная, Мэйвей последовала за ним. Не для того, чтобы досаждать ему своим обществом. А чтобы убедиться, что с ним все будет хорошо. Он вошел в увеселительный дом, где посетители ужинали и слушали пение красавиц. Кин никого здесь не знал, но для него сразу нашлась компания. Каждый хотел заполучить такого красивого и очаровательного молодого господина за свой стол. Гости наперебой угощали его и, распознав в нем человека из столицы, интересовались новостями Шихао и жизнью при императорском дворе. Кин охотно болтал с ними. Ужинал, пил, улыбался девушкам… И сердце Мэйвей, притаившейся у открытого окна, пропустило удар: вот он, этот свет, который она так мечтала снова увидеть. Кин принадлежал такому миру, а такой мир — принадлежал ему. Он засиял, лишь на миг ощутив себя свободным. Мэйвей стало больно, но в то же время… В то же время она почувствовала себя счастливой, глядя на то, как счастлив он. Он прав. У него своя сила. Но не та (или, вернее, не только та), о которой он говорил Мэйвей. Сила украшать собой мир. Давать людям тепло и радость, вызывать улыбку на каждом лице — легко, инстинктивно и щедро, не ожидая ничего взамен. Нельзя укротить, приручить эту силу, ибо она — дар и существует сама по себе, как солнце, согревающее мир. Ей вдруг вспомнилось, как Кин протянул руку навстречу его лучам. Свет играл на ней бликами, которые беспрестанно сменяли друг друга. «Покажи мне любовь», — сказала она тогда. Мэйвей поняла. Невозможно пленить солнце. * * * Той ночью в доме развлечений произошел удивительный случай. Далеко за полночь, когда половина посетителей разбрелись по домам, а прочие клевали носом, уже почти не слушая песен похрипывающих дев, в главном зале появилась медведица. Панда приблизилась к столу, за которым спал молодой господин из столицы, бережно сгребла его в охапку и унесла. Из работников заведения свидетелем тому стал лишь слуга, убиравший посуду. Он клялся и божился, что все было именно так, но хозяин лишь дал ему подзатыльник и велел не выдумывать. Гости же, которые все без исключения пили вино, решили, что им это привиделось. * * * Наутро Кин обнаружил комнату пустой. Всё, включая подарки Мэйвей, исчезло — осталось лишь самое необходимое. На ширме висели верхние одеяния. На столе дожидался завтрак. |