Книга Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти, страница 47 – Ольга Консуэло

Мьюр бесшумной тенью метнулся к краю леса и исчез и вида, а Альви так и сидела, мечтательно улыбаясь, способная думать только о том, какой же он оказывается красивый.

«Теперь она точно догадалась!» — думал Мьюр, рыская между деревьями и время от времени бросая взгляд туда, где находилась Альви. Как и всякий пес-оборотень, в темноте он видел гораздо лучше обычного человека и прекрасно различал женскую фигуру, неподвижно сидевшую у края леса. «А может, ей уже и Урслин что-то сказала или, по крайней мере, намекнула. Уж разговор обо мне у них точно был», — Мьюр тяжело по-собачьи вздохнул и решил осмотреться еще немного, потому что пока не был готов вернуться. «Чувствую себя идиотом. Может, Урслин права, и мне стоит хотя бы попробовать? С Лиестой было как-то проще», — вспомнив бывшую жену, он невольно фыркнул и тут же заметил, что Альви напряженно всматривается в ту сторону, откуда услышала странный звук. Надо было идти к ней, нельзя, чтобы она зря волновалась, только не она.

Строго говоря, с Лиестой, как теперь понимал Мьюр, у них всё сложилось так легко и быстро по той простой причине, что бывшая жена ненавязчиво, но целеустремленно сначала добилась его внимания, а потом так умело притворялась влюбленной, что он поверил. Мнимая любовь красивой и умной девушки вскружила голову молоденькому оборотню, и он просто не мог не ответить на это, как он считал, искренне чувство. Она притворялась так долго и так умело’ Она…

Тут Мьюр дошел до места, где сидела Альви, и все мысли о других женщинах вылетели у него из головы.

— Это вы там в кустах чихали? — строго спросила Альви. — С вами точно всё в порядке? Давайте-ка перекидывайтесь в человека, и я вас осмотрю.

Мьюр отрицательно помотал головой — собакой находиться рядом с единственной было гораздо проще — уж точно не натворишь глупостей на дежурстве.

— Давайте, не упрямьтесь! — настаивала Альви. — Я ведь не ликанолог, я по вашей ауре, когда вы в собачьей ипостаси, ничего не пойму.

Вместо ответа Мьюр улегся рядом с ней и положил большую лохматую голову Альви на колени.

— Мужчины! — фыркнула Альви, но собачью голову с коленей сбрасывать не стала, а наоборот — осторожно погладила Мьюра между ушами.

Густая шерсть на ощупь оказалась жесткой, но странным образом проводить по ней ладонью всё равно было удивительно приятно. И Альви снова погладила Мьюра по голове, потом осторожно почесала сначала за правым ухом, потом за левым. Мьюр блаженно выдохнул, и она не удержалась от сакраментального:

— Хороший мальчик! Большой красивый хороший мальчик! — и снова его погладила.

Это было такое счастье! Такое чистое незамутненное счастье, которого Мьюр не испытывал никогда в жизни, даже в детстве, когда весь мир казался ему прекрасным и волшебным. Рядом с этой чудесной, лучшей в мире женщиной ему ничего больше было не надо — только бы она была. И какое значение имеют все его глупые сомнения, когда ее теплая ласковая рука так нежно его касается? Он мог бы так пролежать целую вечность, но тут со стороны шоссе донесся какой-то шорох. Мьюр настороженно приподнял голову, вглядываясь в направлении звука, а Альви взволнованно спросила, разворачиваясь в ту же сторону:

— Ты что-то услышал? — Потом спохватилась и поправилась: — To есть вы.