Книга Пленница генерала-дракона, страница 27 – Виктория Виноградова

— Время. Вре-мя, — поторапливает Ратимир. — Мы и так уже выбились из графика на три с половиной минуты.

Ой занудаааа…

Прошу женщину продать немного глины для опытов. Заодно наблюдаю, как мальчик спускается по веревке на землю. Выдергивает железный крюк, убирает за пазуху и приспокойненько скрывается в темноте жилых кварталов, расположенных под аркой. Хороший вариант. Надо будет где-то что-то похожее на крюк раздобыть. Какой-нибудь канделябр под это дело приспособить. А веревку можно из простыней связать.

Отходим от лавки, и я продолжаю аккуратные расспросы Ратимира. Перед побегом нужно узнать, не держат ли тут моего отца.

— Вы, наверное, все это… — я неопределенно машу рукой, — как-то учитываете? Горожан, пленных.

— Разумеется, — оживляется он. — У нас строгий учет. И не «пленных», как вы выразились, а «новоприбывших». Журналы, списки, подписи, печати… все как положено.

— А если, допустим, — стараюсь говорить как можно небрежнее, — мне вдруг захочется узнать, есть ли в Невьграде знакомый человек. Как бы я могла это сделать?

Он тут же хмурится:

— Никак. То есть… официально никак. Такие сведения закрыты. По инструкции доступ только у начальства и храма. Простым… э-э… гражданским доступ к личным данным запрещен.

— Понимаю, — выдыхаю я, и добавляю жалостливых интонаций: — Просто у меня пропал отец. Я ехала его искать…

Ратимир вскидывает брови, но молчит.

— В последний раз он писал, что добрался до Полынного края, — говорю я, глядя себе под ноги. — А потом… тишина. Уже месяц. Вот я и думаю: вдруг его тоже кто-то… эм… сделал новоприбывшим?

— Вполне возможно, — осторожно отвечает Ратимир. — Сколько лет вашему отцу?

— Пятьдесят три.

— Пятьдесят три… По инструкции таких, как он, чаще всего направляют на Кромку Поля. На работу. Исходя из нашей статистики… — замолкает, но я и так понимаю, что он собирался сказать.

— Если он там, то, скорее всего, уже погиб?

— Боюсь, что так. Простите. Не хотел вас расстраивать.

Больно так, словно меня ударили под дых. В голове моментально рисуется худший вариант. Что папы и правда нет в живых. А я так навсегда и останусь пленницей в этом чужом непривычном городе.

Но папа бы мне за такие мысли всыпал. «Не опускай руки, Весюша, — всегда говорил он. — Будь готова к худшему, но продолжай верить в лучшее».

Буду верить. Другого мне не остается. Нельзя раскисать. Я должна найти способ, как сбежать из города и отыскать отца.

Веселина

Спускаемся в Подгород. Здесь уже совсем другой мир. Воздух пахнет гарью и машинным маслом. Вокруг грохочут механизмы, гудят насосы, выпускают пар генераторы. Кромка поля совсем близко. А с ней и свобода. Вот только свобода эта выглядит пугающе. Я привыкла, что на полях пшеница красиво колосится или гречиха цветет. Здесь же поле бледное. Мертвое. Неестественное. И в нем что-то шевелится.

Повсюду люди с ружьями. И не понятно: то ли они не выпускают людей из Невьграда, то ли не впускают то, что может прийти с поля?

Что-то мне от всего этого не по себе.

Мы идем с Ратимиром вдоль жилых бараков. На стенах и заборах пришпилены трупы змей, огромных жуков, головы птиц.

— Что это? — спрашиваю я, рассматривая жуткие украшения.

— Обереги. Здесь в жилых кварталах кровосвет не горит, так что людям приходится придумывать свои способы защиты от мракокрылов.