Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 40 – Виктория Виноградова

Единственное, что продолжало доставлять ему удовольствие — приготовление пищи. Этот процесс, казалось, умиротворял его, погружая в приятные воспоминания из детства. Каждый раз он с нетерпением ждал моей реакции на приготовленное блюдо и искренне радовался похвале.

Комплименты за хорошо подметенный пол или начищенную до блеска посуду тоже работали, но было заметно, что эти занятия не доставляют ему удовольствия.

Единственное, что меня по-настоящему тревожило, как легко Маркус мог забыться в разговоре и перейти на «ты». Пока он был спокоен, то соблюдал все формальности, но стоило эмоциям взять верх, и неважно каким: будь то радость или гнев — как тон разговора менялся.

Мы успели поругаться во время спора о различиях в подходах к управлению государством. Я доказывала, что наша система правления в разы мудрее, когда власть находится в руках опытного сената под руководством императора. Маркус же стоял на том, что в этом случае власть не учитывает интересы всех слоев населения, и отсюда происходит обнищание народа. Он считал, что лучше иметь выборный совет, в который входят представители всех сословий.

Мы также горячо спорили об отношении господ к рабам. Для Маркуса было дикостью, что в нашей империи раб — это не только помощник в делах, но и атрибут высокого статуса. Чем больше рабов, и чем они богаче выглядят, тем богаче их хозяин.

Когда я рассказала арамерцу, что во многих знатных домах рабов берут с тем, чтобы они выполняли одну единственную функцию: к примеру, распахивали шторы на окнах, или только зажигали факелы, или только приносили завтрак, это повергло его в шок. Он не мог взять в толк, для чего тратить столько денег, заполняя дом бесчисленным количеством праздно шатающихся бездельников.

Я же объясняла, что в этом есть смысл. Во-первых, меньше людей голодает, обитая на улице. Таким образом знать занимается своего рода благотворительностью. Во-вторых, чем меньше задач должен делать раб, тем тщательнее он с ними справляется. Но Маркус называл все это блажью и не умением обращаться с деньгами.

В таких спорах он совершенно забывал о своем статусе, громко и с жаром аргументировал позицию, жестикулировал, то и дело повторял: «Женщина, ты не понимаешь!»

Пару раз он даже бранился на арамерском. За такие выходки, естественно, вечером получал наказание розгами, но, скорее, символическое, потому что двадцать ударов для этого «кабана» — что пригоршня снега в летний день. Но в целом я была довольна результатами воспитания Маркуса.

Поэтому идея посмотреть, как он будет вести себя в обществе не казалась мне сумасбродной. Если я знала, что раб должен будет сопровождать господина или госпожу вне дома, то обязательно включала в программу обучения выходы в свет. А так как госпожа Эйстерия обожала посещать различные места вместе со своей свитой рабов, то мне так или иначе пришлось бы выводить Маркуса в люди.

Да, мы гуляли по рынку и улочкам города, но зачастую прохожие там были простые, и не требовательные к манерам и этикету. Сейчас же я собиралась вести Маркуса на бои. Благодаря связям тетки, у меня было место в ложе с местными богачами, так что поведение раба должно было быть безукоризненным.

Кроме того, помимо воспитательных целей я преследовала и личную выгоду — возможность получить заказы. Мне, конечно, больше нравилось, когда клиенты сами приходили в мой дом, но времена сейчас были такие, что не до личных прихотей.