Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 96 – Виктория Виноградова

Мне на ум пришла Эйстерия. Вот она точно ни с кем не считалась и творила то, что ей взбредет в голову, даже не задумываясь о том, как ее поступки отразятся на других людях. Например, на ее рабах.

— Нет, ты меня не поняла. Я о другом. Мы не пытаемся ставить себя выше других. Или ниже. Мы в принципе не сравниваем себя с другими. Я — это я. Такой, какой есть. Я нравлюсь себе. Если нравлюсь кому-то еще — хорошо. Не нравлюсь — ничего страшного. Это никак не влияет на мое внутреннее восприятие. Когда ты не тратишь силы, чтобы понравиться другим, то перестаешь смотреть внутрь себя и начинаешь смотреть внутрь окружающих. Думаешь не о том, как воспримут тебя, а о том, что на душе у людей? Как они себя чувствуют? Чем ты им можешь помочь? В этот момент страх перед людьми пропадает.

— Ага! А сам-то! Помнишь, когда только-только ко мне попал? — подловила я Маркуса. — Как ты фыркал от одного упоминания о рабстве! И когда Эйстерия сказала тебе встать на колени!

— Ну, знаешь ли! — возмутился арамерец. — Одно дело, когда тебе говорят: «Ты ничтожество», а ты про себя знаешь, что это не так. И совсем другое, когда тебя заставляют самого сказать про себя «Да, я ничтожество». Быть сильным — не значит позволять окружающим обращаться с тобой так, как им вздумается. Быть сильным — это спокойно воспринимать окружающих и происходящие с тобой события, зная, что ты со всем справишься и нет нужды переживать. Сила она всегда тесно связана с верой. Когда ты веришь в себя, то становишься сильным. И наоборот, когда ты чувствуешь в себе силу, то вместе с ней приходит и вера, что ты всего достигнешь.

Арамерец перевернул мясо, а я залюбовалась им. Как же ему повезло с родителями! Какие толковые мысли ему вкладывали в голову. Меня никто в детстве такому не учил. Наоборот, только и слышала, что я все делаю неправильно, что я не ребенок, а сущее наказание, и что со мной одни проблемы.

— Эх… хорошо тебе, — произнесла я с легкой завистью. — У тебя были мудрые родители и вон ты какой вырос. Ничего не боишься.

— Дело не в мудрости родителей, и поверь, там не все так гладко с воспитанием, — Маркус закончил готовить салат, вытер руки полотенцем и повернулся ко мне. — Сила не дается от рождения. Это не постоянная величина, которая с тобой на протяжении всей жизни. Каждый день ты встаешь перед выбором: струсить или проявить смелость? И это касается не только моментов, как когда тебе пришлось дать отпор бандитам. Смелость — это сказать незнакомому человеку теплые слова ободрения, это решиться уехать в другую страну, позволить самому выбирать чем тебе заниматься в жизни…

На последних словах Маркус мечтательно улыбнулся каким-то своим внутренним мыслям.

Последняя его фраза всколыхнула в душе далекие воспоминания. Я ведь совершенно не желала такой жизни. Мне никогда не хотелось заниматься воспитанием рабов. Но в свое время я побоялась отказать тетке и это привело к тому, что несколько лет вся моя жизнь выглядела как ежедневное наказание самой себя.

Вот родственница — она любила свою работу, и это чувствовалось. Ей нравилось все: воспитывать рабов, наказывать их, ломать характеры, заводить знакомства с аристократами, торговаться. В моем же случае единственное, от чего я получала хоть какой-то намек на удовольствие — учить воспитанников манерам, рассказывая им об истории, литературе, этике. И то, лишь когда мои знания попадали на благодатную почву. В остальном каждый день как испытание.