Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 99 – Виктория Виноградова

Выпив эщет и поняв, что окончательно запуталась в размышлениях о Маркусе, решила дать мозгу отдохнуть и переключиться на что-нибудь другое. Тем более, у меня был повод — в моем подвале уже со вчерашнего вечера сидели под стражей три бандита. Я высказала Маркусу желание поговорить с ними и узнать, есть ли у них сообщники и почему они выбрали именно мой дом.

Оказалось, что арамерец еще утром провел с разбойниками беседу.

— Желаешь посмотреть на результат, госпожа? — произнес он с озорным блеском в глазах.

— Надеюсь, они живы? — усмехнулась я, но сама подумала, что моя шутка вполне может оказаться правдой. Вчера, когда Маркус говорил, что чуть не убил разбойников, у него был такой свирепый взгляд, что с него сталось бы забить пленников до смерти.

— Конечно. Для этих подонков смерть была бы слишком легким наказанием, — голос Маркуса посерьезнел.

Мы прошли в подвал. Завидев меня, мужчины, сидящие в тесной клетке, вскочили со своих мест. Взгляд у них был запуганный.

— Госпожа, умоляем, простите нас.

— Я не так вас учил! — строго прикрикнул Маркус.

Вся троица рухнула на колени.

— Госпожа, нижайше умоляем вас о прощении.

— Уже лучше, — тон брюнета был грозен.

Я привыкла, что обычно арамерец добр и покладист. Как выражается Дилизий: «весь такой Маркуська-лапуська». Но когда надо, эта лапуська умеет рявкнуть так, что желание спорить отпадает у любого. Причем, в мой адрес я такого не замечала. Он мог повысить голос, когда мы спорили, покомандовать в какой-то чрезвычайной ситуации, но чтобы вот так на меня кричать — никогда.

К Виру и Или-Тау тоже относился с заботой и доброжелательностью. Разве что Дилизию время от времени попадало. Причем, я не могу сказать, что они меж собой ругались. Наоборот, мне показалось, что у них весьма дружеские теплые отношения. Сама несколько раз наблюдала, как Дилизий обращался к арамерцу за советами, как они о чем-то болтали, посмеиваясь, как вместе выполняли работу по дому. И лишь когда паренек начинал откровенно хулиганить, Маркус превращался в строгого батю и не давал мальчишке спуску.

Но, оказывается, с чужими арамерец мог вести себя ой как грозно.

— Позвольте искупить нашу вину! Мы готовы на все, чтобы заслужить вашу милость, — суетились преступники.

Интересно, они ели хоть что-нибудь? Или Маркус весь день морил их голодом?

— Что скажете, госпожа? — при обращении ко мне тон арамерца вновь стал привычно-мягким.

Маркус наклонился и прошептал на ушко:

— Сделай вид, что они тебе не нужны.

Очередная манипуляция от брюнета. Хорошо, подыграю.

— Ну и зачем мне эти никчемные существа? — я изобразила недовольство. — И вот ради этого ты отвлек меня?

— Госпожа, если желаете, я тотчас отправлю их к Рамону. Только прикажите, — предложил арамерец.

Из клетки понеслись стенания и мольбы о пощаде.

— Я лишь подумал, — продолжал брюнет, — что возможно Вы захотите, чтобы они отработали свой долг? Их можно продать на рудники…

— Только не это! Умоляем! Пощадите!

— … Или в дом разврата, чтобы они ублажали пьяных матросов…

— Госпожа, умоляем!!!

— … Можно продать в амфитеатр. Конечно, не думаю, что они выдержат хоть один бой, но зато, Вы получите удовольствие, наблюдая как эти нечестивцы умирают прямо на арене пред Вашими очами.

Я с трудом сдерживала смех, глядя как брюнет нагоняет на страху на разбойников. Очевидно, решил перед тем, как продавать их Фогу, добиться максимальной покорности. Чтобы для них попасть в руки к толстяку казалось наивысшим благом.