Книга Тайна Верховной жрицы, страница 113 – Виктория Виноградова

И все же мошенник категорически не желал отступать. Савениец напоминал влюбленного. Причем из той породы мужчин, что привыкли с легкостью добиваться и так же легко бросать, но стоит девице показать характер, как самоуверенный ловелас превращается в одержимого романтика, готового на все, лишь бы покорить сердце неприступной пассии. Савениец, не дождавшись мгновенной отдачи от затеи с островным королевством, оффшорами и банком, с головой увяз в собственной задумке.

И, разумеется, как все влюбленные, Рурык был слеп и глуп. Он не замечал очевидных фактов и никого не хотел слушать, твердя, что его идея прибыльная, и он обязательно это всем докажет.

С иривийским жречеством тоже не складывалось. На словах служители Собора были готовы оказать прием иноземной монаршей особе, но на деле, давали отворот поворот, объясняя подготовкой к выборам Высшего магистра. Причем, было не ясно: то ли действительно такие важные выборы, что все жречество буквально живет этим событием? Или же религиозная организация не считает Рурыка достаточно серьезной фигурой?

Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что нужно обязательно свидеться с новой Верховной жрицей, но пока приходилось отодвигать эти планы на десятое место. Куда как насущнее была проблема с жильем.

Буквально нынешним утром хозяйка дома (жил теперь Рурык именно в доме: на дорогие гостиницы денег не было, а останавливаться в дешевых — не позволяла королевская гордость) решила поднять арендную плату. Дескать, из-за журналистов, то и дело снующих в гости, у нее постоянно болела голова и пропадали серебряные ложки.

— Так что или тысяча сверху — или можете искать себе другое жилье! — веско заявляла хозяйка, добавляя: — Вам тут не бордель! У меня, между прочим, сам король гостит!

На фразу Рурыка: «Так я и есть тот король», — отмахивалась. Дескать, это уже к делу не относится. «Или плати — или проваливай».

Еще неделю назад Рурык бы с легкостью швырнул тысячу-другую сварливой бабе и голову бы ломать не стал, а теперь времена изменились — в кошельке оставались пара сотен алынов. Пришлось использовать все обаяние, чтобы уговорить хозяйку повременить с повышением тарифов.

Как по закону подлости, в тот момент, когда Рурык клятвенно заверял домовладелицу, что с этого дня больше не пустит на порог ни одного гостя — в дверь позвонили.

— Опять эти ваши писаки? — насупилась женщина.

— Душенька, голубушка, умоляю — скажите, что меня нет, — лебезил Рурык, побаивающийся грозной домоправительницы.

— А сам чего?!

— Я вам объяснял: никак не могу. Я король!

— Король! — хмыкнула женщина. — Водить в приличный дом всякую шантрапу с улицы — это он может, а дверь открыть — королевское величие не позволяет! Хорошо устроился!

Ворча, она направилась ко входу, готовясь высказать нежданным визитерам все, что о них думает, но успела лишь гневно воскликнуть: «Ну и кого там…» — после чего ойкнула и замолчала. Рурык, находящийся в тот момент в гостиной, не на шутку переполошился: не убили ли хозяйку?

Ответ на вопрос был дан незамедлительно — в комнату вошла бледная перепуганная домовладелица, а за ней двое мужчин. Оба в гражданском, но по выправке и тому, как уверенно держались господа, стало понятно, что люди военные. Домовладелица пискнула: «У меня дела», — и убежала на улицу.