Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 15 – Ian luv

Отец застыл, парализованный страхом перед барским гневом. Времени на раздумья не было. Инстинкты, отточенные годами экстремального вождения (пусть и за рулем BMW, а не телеги), сработали быстрее мысли. Я выхватила вожжи из рук отца и с силой, на которую, казалось, не было способно это тело, рванула их влево, одновременно ударив пяткой лошадь в бок.

Наша кляча, испугавшись моего вопля и боли, рванула вперед, вырывая колесо из грязи с жутким скрежетом. Телега накренилась, едва не перевернувшись, и мы буквально в сантиметрах разминулись с головной парой вороных княжеского экипажа.

Черный бок фаэтона пронесся мимо моего лица, обдав ветром. Кони князя испуганно заржали, взвились на дыбы. Кучер натянул вожжи, пытаясь удержать четверку. Послышался треск дерева, крики людей, и экипаж резко остановился, перегородив улицу.

Наступила звенящая тишина. Даже пыль, казалось, оседала медленнее обычного.

Отец сполз на дно телеги, закрыв голову руками.

— Все... Пропали... Убьет... — скулил он.

Я выпрямилась, поправляя сбившийся платок. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин бурлил в крови, но страха не было. Была холодная ярость. Кто позволяет себе так ездить в людном месте? В моем мире за такое лишали прав и судили. Здесь же это было нормой права сильного.

Дверца лакированного экипажа распахнулась с резким щелчком. На землю ступил высокий сапог из тонкой, дорогой кожи. Следом появился и его обладатель.

Князь Александр Волков.

Я впервые увидела его так близко. И поняла, почему бабы в деревне шептались о «красивом дьяволе». Он был высок, широк в плечах, одет в безупречный сюртук, который сидел на нем как влитой. Темные волосы, слегка растрепанные ветром, резкие черты лица, волевой подбородок. Но главным были глаза. Темные, почти черные, они горели холодным огнем. Это был взгляд хищника, которого потревожили во время охоты.

Он медленно снял перчатку, оглядывая замершую толпу. Люди опускали головы, снимали шапки, кланялись в пояс. Никто не смел издать ни звука.

— Кто? — его голос был негромким, но раскатистым, проникающим в самые кости. — Кто посмел перегородить дорогу?

Кучер, бледный как полотно, указал кнутом на нашу жалкую телегу.

— Вот они, ваше сиятельство! Крепостные неразумные! Чуть коней не погубили!

Волков повернул голову в нашу сторону. Его взгляд скользнул по сжавшемуся отцу и остановился на мне.

Я не опустила голову. Я не согнула спину. Я стояла на облучке, вцепившись руками в вожжи, и смотрела прямо на него. В моей позе не было вызова глупой деревенщины, в ней было достоинство человека, который знает себе цену. Я была Еленой Власовой, владелицей строительной империи, и никакой напыщенный аристократ не заставит меня ползать в пыли.

Он медленно подошел к нашей телеге. С каждым его шагом толпа отступала все дальше, образуя вокруг нас пустое пространство. Отец тихо скулил у моих ног.

— Встань, — приказал Волков, не глядя на отца, но обращаясь ко мне.

Я не шелохнулась.

— Я не сижу, ваше сиятельство, — ответила я. Мой голос прозвучал ровно, без крестьянского "оканья", от которого я старательно избавлялась последние дни. — Я стою. И держу лошадь, чтобы она, испуганная вашим... стремительным появлением, не покалечила людей.

По толпе пробежал испуганный вздох. Дерзость. Неслыханная дерзость. Крепостная девка смеет отвечать князю, да еще и упрекать его.