Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 23 – Ian luv

— Ты снова хмуришься, Арина. От этого появляются морщины.

Голос прозвучал из темноты дверного проема, бархатный, низкий, с теми вибрирующими нотками, от которых у любой крепостной девки должны были подкашиваться колени. У меня колени не подкосились, но сердце предательски пропустило удар. Рефлекс, который я ненавидела.

Князь Александр Волков.

Он вошел в комнату, не спрашивая разрешения, как и положено хозяину жизни. Высокий, в темном сюртуке, который сидел на нем так идеально, словно он родился в нем. Его темные волосы были слегка растрепаны, будто он только что вернулся с верховой прогулки, а в глазах плясали бесята.

Я медленно встала, изображая подобие поклона. Не слишком низкого — ровно настолько, чтобы не нарушить этикет, но и не потерять достоинство.

— Ваше сиятельство, — произнесла я ровным тоном. — Я просто работаю с цифрами. Они, в отличие от людей, не умеют лгать, но очень красноречиво молчат о чужих грехах.

Волков хмыкнул, подходя ближе. Он двигался с грацией хищника — бесшумно и уверенно. В тесной каморке сразу стало мало воздуха. От него пахло дорогим табаком, кожей и осенним ветром. Запах мужчины, который привык брать, а не просить.

— И что же говорят тебе эти молчаливые цифры? — он оперся бедром о мой стол, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. — Ты ведь не просто считаешь, Арина. Ты ищешь. Я вижу это по твоему взгляду. Он слишком… острый для девушки твоего сословия.

Он снова завел эту пластинку. «Мое сословие». Если бы он знал, что в моем времени его титул стоил бы ровно столько, сколько стоит бумага, на которой он напечатан, а мое состояние позволило бы купить его поместье целиком, вместе с этими проклятыми крысами-мутантами.

— Я ищу порядок, Александр Николаевич, — я намеренно использовала его имя и отчество, балансируя на грани дерзости. — Хаос убыточен. А ваше поместье, судя по записям, теряет деньги с такой скоростью, будто у вас в кошельке дыра.

Он наклонился ко мне, его лицо оказалось в опасной близости от моего. Я видела темные крапинки в его серых глазах, видела тень щетины на скулах. Он был красив, чертовски красив той порочной, опасной красотой, которая в романах губит героинь, а в жизни — ломает судьбы.

— Тебе не идет роль скучного бухгалтера, — тихо произнес он, игнорируя мои слова о деньгах. — Ты как диковинная птица, запертая в курятнике. Я наблюдаю за тобой уже неделю. Ты читаешь книги из моей библиотеки, когда думаешь, что никто не видит. Ты говоришь на французском лучше, чем моя кузина из Петербурга. Кто ты, Арина?

— Я всего лишь крепостная, которую вы, барин, изволили взять в дом, — отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. Это была игра. Опасная игра с огнем, где ставкой была моя свобода, а возможно, и жизнь. Но адреналин бурлил в крови, заставляя меня чувствовать себя живой.

Он протянул руку и коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову выше. Его прикосновение было горячим, властным.

— Лгунья, — прошептал он, и в этом слове не было злости, только восхищение. — Ты другая. Ты смотришь на меня не как на хозяина. Ты смотришь как… как равная.

Внутри все сжалось. Он был проницателен. Слишком проницателен для избалованного аристократа.

— Может быть, это потому, что я знаю цену вещам и людям, — ответила я, не отводя взгляда. — И знаю, что титул не делает человека умнее, а крестьянское платье не делает его глупее.