Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 20 – Ian luv

Волков перехватил мой взгляд.

— Что ты там увидела? Грамоту разумеешь?

Врать было бессмысленно. Отрицание вызвало бы подозрение.

— Разумею, немного, — осторожно сказала я. — Батюшка покойный, дьячок, учил.

Это была ложь, которую я придумала заранее для прикрытия. У Арины не было отца-дьячка, но проверять мою родословную до седьмого колена он сейчас не станет.

— И считать умеешь? — он прищурился.

— Умею.

Он вдруг схватил лист бумаги, исписанный цифрами, и сунул мне под нос.

— Ну, раз такая умная. Сколько будет, если сложить поставки за май и июнь, вычесть расходы на извоз и десятину управляющему?

Это был тест. Он хотел меня унизить, показать мое место. Но он не знал, с кем связался. Я — Елена Власова. Я могла посчитать EBITDA крупного холдинга в уме, пока ехала в лифте.

Я пробежала глазами по строкам. Цифры были простые, арифметика начальной школы.

— Три тысячи двести сорок рублей и пятьдесят копеек чистой прибыли, ваше сиятельство. Если, конечно, не учитывать, что в графе «расходы на тару» приписан лишний ноль.

Лицо Волкова застыло. Он вырвал листок из моих рук, впился в него глазами, зашевелил губами, пересчитывая. Потом схватил счеты, щелкнул костяшками. Раз, другой.

Медленно, очень медленно он поднял на меня взгляд. В нем больше не было насмешки. Там было недоверие, смешанное с чем-то пугающим.

— Кто ты такая? — прошептал он. — Крестьянки не считают в уме быстрее, чем я на счетах. И не находят ошибки в записях управляющего.

— Я просто внимательная, барин, — я старалась говорить смиренно, но плечи держала прямо. — А цифры... они не врут. Люди врут, а цифры — никогда.

Он откинулся на спинку кресла, рассматривая меня как диковинный экспонат.

— Ты права, Арина. Люди врут. Особенно те, кому я плачу жалование, — он постучал пальцем по столу. — Ты останешься здесь. Будешь помогать мне разбирать эти авгиевы конюшни. Прасковье скажу, что ты теперь при библиотеке.

— В библиотеке? — не сдержалась я. Книги! Доступ к информации!

— Именно. И если хоть одна живая душа узнает, что ты суешь нос в мои счета... — его голос стал тихим и мягким, как бархат, скрывающий кинжал. — Я велю выпороть тебя на конюшне так, что ты забудешь, как тебя зовут. Ты меня поняла?

— Предельно, ваше сиятельство.

— Ступай.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Сердце колотилось где-то в горле. Я только что заключила сделку с дьяволом. Я стала его личным аудитором. Это давало защиту, но и ставило под удар. Если управляющий узнает, кто находит его ошибки, меня найдут в пруду с камнем на шее.

Так началась моя жизнь в золотой клетке.

Теперь мои дни проходили иначе. Утром я помогала экономке (легенду нужно было поддерживать), а после обеда шла в библиотеку. Волков приходил туда ближе к вечеру.

В библиотеке пахло старой бумагой и пылью веков. Для меня это был рай. Я нашла книги по истории, географии, праву. Я жадно впитывала информацию об этом мире, об этом времени. Мне нужно было понимать правила игры, чтобы выиграть.

Но главное происходило, когда приходил Он.

Волков садился за стол, бросал передо мной стопку счетов и говорил: «Ищи». И я искала. Мы работали в тишине, нарушаемой только шелестом страниц и скрипом пера. Иногда я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, изучающий.

Атмосфера в поместье накалялась. Управляющий, Карп Савельич, ходил мрачнее тучи. Он чувствовал, что кольцо сжимается, но не понимал, откуда дует ветер. Слуги шептались по углам.