Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 63 – Ian luv

— Арина Родионовна, голубушка, мне как обычно! — в пекарню вплыла полная дама в бархатной накидке, жена местного нотариуса. — Ваши булочки — это погибель для моей талии, но спасение для души!

— Для вас, Аглая Степановна, всегда самые свежие, — улыбнулась я своей «профессиональной» улыбкой, ловко упаковывая горячие сдобы. — Как поживаете?

— Ох, да что я... Весь город гудит! — она понизила голос, наклоняясь ко мне через прилавок. Сплетни были главной валютой в этом городе, и я научилась слушать их внимательно. — Слышали про Волкова?

Мои руки на секунду замерли, завязывая бечевку на пакете. Сердце пропустило удар, но лицо осталось непроницаемым. Годы тренировок.

— Нет, не слышала. У меня мало времени на светские новости, — равнодушно ответила я, протягивая пакет. — А что с князем?

— Беда, говорят! — охотно продолжила Аглая Степановна, довольная, что нашла свежие уши. — Дела в имении совсем плохи. Говорят, приданое графини Софьи оказалось... как бы это сказать... сильно преувеличенным. Долги старые, долги новые. А сама графиня! Говорят, характер у нее — не дай Бог. Истерики закатывает, посуду бьет, слуг тиранит. Сбегают от них люди. А сам князь...

Она сделала театральную паузу. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Мне должно быть все равно. Он сделал свой выбор. Он получил то, что хотел — деньги и титулованную жену.

— ...сам князь, говорят, почернел лицом. Пьет, сказывают. И в городе его видят часто, в игорном доме. Проигрывается в пух и прах.

— Какая жалость, — сухо произнесла я, принимая монеты. — С вас сорок копеек, Аглая Степановна.

— Да уж, наказал его Господь, — вздохнула она, не замечая моего холода. — А ведь какой мужчина был! Красавец, орел! А теперь... Ну, побегу я. Спасибо, душенька!

Когда дверь за ней закрылась, я тяжело оперлась о прилавок. Злорадство? Да, где-то в глубине души я чувствовала мрачное удовлетворение. Карма существует, даже в девятнадцатом веке. Он променял любовь на золото, а получил черепки.

Но вместе с злорадством пришла и горечь. Я вспомнила его руки, его шепот, ту ночь, когда казалось, что мы одни во вселенной. Как он мог так низко пасть? Неужели тот сильный, властный мужчина, которого я полюбила, был всего лишь иллюзией? Маской, за которой скрывался слабый игрок?

— Арина Родионовна, там тесто на круассаны слоить пора! — крикнула Дуняша из кухни.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Волков — это прошлое. Отрезанный ломоть. У меня есть настоящее: эта пекарня, мой сын, моя независимость. Я больше не та наивная девочка, которая смотрела ему в рот. Я — хозяйка своей судьбы.

День закрутился в привычном ритме. Заказы, поставки, расчеты. В обед я села проверять гроссбух. Цифры успокаивали. Прибыль росла стабильно — на пятнадцать процентов в месяц. Я уже присматривала помещение побольше в центре, ближе к гимназии. Мальчишки-гимназисты обожали мои слойки с ветчиной и сыром — еще одно мое нововведение.

В дверь постучали. Не так, как стучат клиенты — уверенно, но вежливо.

— Войдите! — крикнула я, не отрываясь от книги.

На пороге стоял мужчина. Высокий, в строгом, но небогатом сюртуке. У него было открытое, умное лицо, очки в тонкой оправе и спокойные, внимательные серые глаза. Он был совсем не похож на местных купцов или развязных офицеров. От него веяло надежностью и законом.