Книга Помещица, страница 106 – Алёна Цветкова

Выпалила со всей горячностью, вскочила и сорвала с головы дурацкую шляпку с вуалью. Пусть видит, какая я настоящая— с синяками и шрамом на пол лица.

Высшая справедливость… Весь мой жизненный опыт говорит о том, что эти слова всегда прикрывают что-то очень мерзкое.

— Я не понимаю, Груня, — я без стука вломилась в комнату своей компаньонки и замерла. Здесь всё было не так, как я ожидала.

Во-первых, книги… Их было так много! Они лежали везде: на кровати, на столике, на подоконнике и даже на шкафу. И это были мои книги — те, что я приготовила, чтобы забрать из дома родителей ещё осенью. Матушка тогда велела вытащить все книжки из отцовской библиотеки и забила сундук бальными платьями.

— Откуда у тебя эти книги?! — ахнула я.

Во-вторых, на прикроватном столике стояли два портрета. На одном я легко узнала Ломоносова, а на втором был изображён какой-то мужчина в парадной форме, весь увешанный орденами. Но самое главное — перед каждым портретом лежали крохотные букетики засушенных цветов, аккуратно уложенные в крошечные фарфоровые вазочки.

— А это что за алтарь? — удивлённо взглянула я на Груню.

— Не ваше дело, — не моргнув глазом, довольно грубо ответила она. — Это моя комната, Лариса Дмитриевна. И очень неприлично с вашей стороны вламываться вот так… без приглашения.

От такой отповеди я на миг растерялась. Я давно поняла: Груня — совсем не та глупая старуха сиделка, роль которой она играла в Москве при моём отце и докторе. Но то, какой она стала сейчас… У меня появилось подозрение, что даже Груня, которую я знала, не была настоящей. А эта, настоящая Груня, пряталась за дверями своей комнаты от чужих взглядов — и вот только что, на короткий миг показала своё настоящее лицо.

— Давайте-ка мы выйдем, — привычная старушка компаньонка подхватила меня под руку и вывела из комнаты. — И поговорим у вас.

Она бесцеремонно впихнула меня в мою комнату и вошла следом. Но это не стёрло во мне память. И я ничего не забыла… кроме своего возмущения, с которым бежала поделиться с Груней.

— Так откуда у тебя книги из библиотеки моего отца?! — воскликнула я. Портреты интересовали меня куда больше книг — я чувствовала, что они имеют какое-то отношение к таинственному прошлому Груни. Но интуитивно я начала с того вопроса, ответ на который могла получить с большей вероятностью.

Груня тяжело вздохнула и ответила:

— Ваша матушка позволила мне их забрать. Я сложила их в свой сундук… Вещей у меня немного, не хотела, чтобы место в сундуке пропадало просто так. Думала отдать вам, но библиотеки в поместье нет, а у вас не так уж много времени на чтение. Вот и… — она развела руками.

Я, конечно, хотела поинтересоваться, почему она не сказала, что привезла книги. Если бы я знала, что они есть, непременно выделила бы пару часов в день на чтение.

Но, как говорится, ковать железо надо, пока горячо. И раз Груня в кои то веки начала отвечать на мои вопросы, я не могла не воспользоваться случаем.

— А эти портреты?!

Груня снова тяжело вздохнула, отвернулась, не глядя на меня, и замолчала. Как будто ждала, что я сдамся и спрошу что-то ещё. Но я упорно стояла и ждала, когда она ответит.

В конце концов она сдалась.

— Хорошо, я расскажу вам правду, Лариса Дмитриевна, — махнула она рукой, указывая на кровать. Кресла в гостевых комнатах предусмотрены не были. — Присаживайтесь. История будет долгой…