Книга Помещица, страница 177 – Алёна Цветкова

Мой прадед, наверное, упал бы в обморок, когда увидел бы, во что я превратила его «дворец». Но это была временная мера. В будущем я планировала построить отдельное помещение для хранения кормов.

А еще мне нужны было срочно построить навесы для хранения техники и кузню, без которой ремонт оборудования встал бы в копеечку. Васек со своей бригадой снова не выпускал топоры из рук.

Помимо уборки и стройки у меня было много и других дел…

Я воспользовалась советом Груни и подала документы на то, чтобы признать мою деревню и крестьянскую общину несуществующими и списать недоимки.

Эта бумажная волокита и правда оказалась довольно сложно и очень долгой. Если бы не имя и не влияние князя Васильчикова Александра Илларионовича, моего будущего тестя, то у меня ничего не вышло бы. Последний действовал без всякого удовольствия: я ему откровенно не нравилась, хотя мы были знакомы исключительно по переписке, инициатором которой была я.

Впрочем, после того как я смирилась с тем, что всеобщее будущее не изменить, мне стало плевать на всё, кроме моего собственного будущего и будущего тех людей, которые стали мне близки.

Трудилась не только я. Алёша в Саратове тоже работал не покладая рук. Так получилось, что именно он занимался реализацией всей нашей продукции, продавая не только бехтеревский сыр и молочку, но и излишки зерна — а это около восьмисот пудов пшеницы самого лучшего качества.

И надо было не продешевить: мукомольные компании, например, принимали зерно по восемьдесят пять копеек за пуд, а на семена ту же пшеницу можно было продать за рубль семьдесят — то есть в два раза дороже. Но для этого приходилось хорошо побегать по городу, завести нужные связи и вести переговоры с каждым покупателем отдельно.

Оказалось, у Алёши талант к этой деятельности. Практически всё зерно мы продали как семенное и заработали больше тысячи рублей — баснословные по нынешним временам деньги.

Но это было не всё. За лето и осень мы заработали с сыров и молочной продукции ещё около тысячи, и пятьсот рублей получили от продажи козлят. Часть мы реализовали на племя, а часть сдали на мясо. Алёша, правда, уговаривал меня заняться и забоем тоже: это позволило бы увеличить прибыль. Но тут я стояла твёрдо — никаких боен на моей земле. Не по душе мне такая деятельность.

Теперь я была уверена, что через несколько лет Торговый дом Бехтерева легко даст фору Торговому дому князя Юсупова.

Часть денег я потратила на выкуп крестьян: теперь Степан с семьёй, Антип и Васек больше не зависели от их общин. Да, так вышло, что мои самые нужные люди оказались и самыми многодетными. И если с Антипом и Васьком мы скостили выкупные платежи за счёт отказа от земельных наделов в их общинах, то Степана пришлось выкупать прямо с землёй — иначе его брат с кучей девок пошёл бы по миру.

Ещё часть пошла на покупку сепаратора, который пришлось заказывать аж из Швеции, и сельхозоборудования: молотилки, веялки и ещё пары плугов. Теперь у меня был механизирован весь цикл выращивания зерновых. Правда, мне ещё нужно было докупить два три плуга, сеялку и пару жаток, чтобы совсем избавиться от ручного и малопродуктивного труда.

Остатки денег ушли на кузницу и школу.

Груня, узнав расклад, сказала, что я ничем не лучше своего прадеда-транжиры и с таким отношением к деньгам через пару лет пойду по миру. Мы несколько дней спорили: я пыталась доказать, что, в отличие от моего прадеда, все мои вложения принесут дополнительный доход уже на следующий год, а не будут высасывать деньги из внуков.