Онлайн книга «Помещица»
|
Ангелина Егоровна бросила извиняющийся взгляд на Петра Андреевича, и тот мгновенно всё понял. Степенно поднялся, заложил страницу закладкой и положил книгу на стул, безмолвно сообщая нам, что выходит лишь на минуточку. Поклонившись, он вышел. Мы остались одни. — Лариса, — матушка слабо улыбнулась, — я так рада, что тебе лучше… Мне больно было видеть тебя слабой. — Со мной правда всё хорошо, — улыбнулась я. — Но я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу отъезда в поместье… Но матушка поняла всё не так. Она высвободила руку из-под одеяла и обхватила мою ладонь сухими, прохладными пальцами. — Девочка моя, мне жаль… Но для тебя это лучший вариант. Я не хотела бы, чтобы отец отправил тебя в лечебницу… Они убили мою мать, — повторила она то, что я уже знала. — И не беспокойся. У меня есть кое-какие сбережения — тебе хватит на пару лет экономной жизни. А потом Ольга вернётся из пансионата, и мы сможем выделить тебе ежемесячное содержание… Столько искренней заботы и материнской любви было в этих словах, что у меня сами собой увлажнились глаза, а сердце забилось от чего-то тёплого по отношению к женщине, родившей меня в этом времени и в этом мире. Я шмыгнула носом… и неожиданно нагнулась, обняв её за плечи. Прошептала, уткнувшись лицом в мягкие, чуть подернутые сединой волосы, от которых слегка пахло лавандой: — Спасибо… Я и правда была ей бесконечно благодарна. Теперь я более-менее знала историю моей новой семьи и понимала, сколько значит для них возможность поддерживать тот уровень жизни, который привычен и уважаем в кругу друзей и знакомых. Всё точно, как у нас. Если кто-то из знакомых живёт бедно, но при этом у них дома чистота и порядок, все одеты в приличную, пусть даже аккуратно заштопанную одежду, то с такими общаются, таким помогают. И никто не задумывается, чего стоит матери и отцу семейства поддерживать эту видимость нормальности. Сколько труда они вкладывают в то, чтобы не опуститься на дно. Это ведь легко. Очень легко. Нужно только расслабиться и позволить себе после тяжёлого рабочего дня забить на стирку и уборку, расслабиться самым простым способом из всех возможных — употребив пару рюмочек. И всё… Такую семью уже не спасти. Они очень быстро скатываются вниз, в маргинальную среду, и тут же теряют старый круг общения. Да, здесь моя семья выше по социальному уровню, чем я была там, в старом мире. Но разве суть от этого меняется? Нет. И мои родители из кожи вон лезут, чтобы оставаться там, где родились, и не опуститься. — Да что ты, — чуть смущённо улыбнулась она и, обнимая меня слабыми руками, прошептала: — Ты же моя дочь. И я тебя люблю… Хотя о таком и не принято говорить… Она тихонько рассмеялась, щекоча моё ухо дыханием. А у меня в душе горело пламя, мешавшее дышать. Оно вырвалось из груди слезами, от которых мгновенно намокло всё вокруг. — Я тоже, — всхлипнула я, — тоже тебя люблю. И я не врала. Я говорила искренне. Я впервые за долгие годы чувствовала себя маленькой девочкой в маминых объятиях… Я ведь пришла к ней за помощью. А мне даже просить ни о чём не пришлось, потому что мама подумала обо всём раньше меня. Да, только ради этого мгновения стоило умереть и попасть в этот мир. Наверное, в этот самый миг я до конца приняла свою новую жизнь, новую личность, новую семью и новый мир. |