Книга Помещица, страница 44 – Алёна Цветкова

Маруся впервые подняла на меня глаза и смущенно улыбнулась.

— Петрушка нас кормил... Иногда копейку принесет... Иногда две... Вот и...

Она развела руками.

А я потеряла дар речи. Стояла, вылупившись на них и никак не могла ничего сказать. У меня в голове такое просто не укладывалось. Фактически она работала за крышу над головой, но при этом за то, что посмела накормить ребенка объедками, ее выгнали?

— Мы согласны, барыня, - Маруся вновь сложила руки на животе и уткнулась взглядом в землю. - Вы только скажите, куда и когда нам надобно приехать...

— Завтра на рассвете приходите сюда, - вмешалась Груня, когда пауза затянулась. Ну, не могла я ничего ответить. Не могла. Слишком дико для меня звучало то, что я узнала о жизни несчастной Маруси. - Поедете с нами.

— Хорошо, барыня, - качнула головой Маруся, кланяясь.

— Меня зовут Груня, - поправила ее сиделка. - А барыня у нас Лариса Дмитриевна.

Маруся снова поклонилась. И уже собиралась уйти, взяв Петрушку за руку, когда я отмерла.

— Подожди! - окликнула я ее. Они замерли и обернулись. - Вы же оба голодные... Идемте, я вас накормлю.

Петрушка смотрел на меня, как на какое-то божество, явившее миру чудо. Он даже сделал шаг в мой сторону, по-прежнему держа мать за руку. А вот Маруся стояла на месте и не двигалась, словно засомневалась: а не ловушка ли это? Слишком уж хорошо... Как бы потом не было плохо.

Я словно услышала ее мысли. И торопливо добавила:

— Будем считать это авансом за вашу работу в моем поместье...

— Задатком, - опять «перевела» Груня. Я кивнула...

— Задатком... - с сомнением выдохнула Маруся и метнула взгляд на сына. - Хорошо, барыня... Только мы в трактир не пойдем... Не пустят нас. Но если вы нам пирог купите, не откажемся...

Купила я, конечно, не только пирог, но и кашу с мясом. Нельзя детям без горячего. Официант если и удивился, когда я выхватила у него поднос и самолично понесла к выходу, то вида не подал. Хорошо быть дворянкой, можно чудить на глазах у всех и никто не посмеет помешать.

Петрушка смел кашу в одно мгновение, закусил пирогом и чаем и привалился к матери, засыпая на ходу. А вот она ела медленно, хотя было видно, как сильно она голодна.

Вот не понимаю я этого все же... Не понимаю... Как можно морить голодом тех, кто на тебя работает?

Маруся с Петрушкой ушли в ночлежку... Я хотела снять им комнату тут же, в гостинице, но они наотрез отказались. И Груня шепнула, что ничего не выйдет. Не пустят их сюда. Не место им тут. Когда Маруся с Петрушкой ушли, а мы с Груней, наконец-то сели ужинать, мне показалось, что все не так вкусно, как вчера. Да, и вообще, вся гостиница стала какой-то неприятной. Как будто бы то, что я узнала про жадного хозяина, облепило все вокруг, даже стены и потолок, тонкой пленкой неприязни.

Ничего... Завтра будет новый день. Завтра мы поедем домой, в мое поместье. И все будет хорошо.

Я улыбнулась, обняла подушку и заснула. Хотя, если бы знала, какой сюрприз ждет меня в усадьбе, так и ворочалась бы всю ночь в поисках решения новых проблем.

Утром Груня разбудила меня еще до рассвета. Мы вышли из гостиницы через полчаса. Нас уже ждали... Весь багаж уже погрузили и хмурые возницы в тяжелых тулупах замерли на козлах, ожидая отправки. В карете было довольно тепло, между скамейками, в проходе стояла большая жаровня с раскаленными углями, которые давали и свет, и тепло.