Онлайн книга «Помещица»
|
— Нет, — мотнула я головой и добавила: — Это много… — Треть населения империи, — кивнула Груня. Она вздохнула: — И среди них были разные люди. Такие, как Маруся и её муж… Им до сих пор кажется, что раньше было лучше, потому что барин заботился о них, и им можно было просто жить и ни о чём не думать. Я кивнула. Разговор с Кузьмой об ответственности я помнила. — Или такие, как отец Васька… Спросите его, и он скажет, что ничего хорошего в той жизни не было. Что может быть хорошего в том, что другой человек решает, как тебе жить, чем заниматься и даже на ком жениться или выходить замуж? А потом так же легко может разделить семью, продав детей, например, кому-нибудь другому… Вы знаете, сколько стоили крепостные дети? — Груня уставилась на меня. А я только и смогла помотать головой из стороны в сторону. Потому что горло сжали спазмы. Как-то очень живо я представила себе эту мрачную картину. — Младенчика можно было купить за десять копеек, — выпалила Груня и так сжала зубы, что я услышала их скрип… Я ахнула: — Десять копеек?! Ребёнок?! — Угу, — буркнула Груня и добавила: — Меня купили за эту сумму… — Твою мать! — выругалась я, вытаращившись во все глаза на свою сиделку. И повторила, потому что ничего большего сказать не могла — только ругаться: — Твою же мать! Она усмехнулась: — Но мы сейчас не обо мне… Мы о Мишке… И о других талантах, которых среди этих двадцати трёх миллионов было не так уж и мало. Среди крепостных были не только оперные певцы или артисты, но и художники, танцоры… Да хоть купцы! И они прекрасно понимали, какие оковы их держат… А я молчала. Я всё ещё не переварила те жуткие десять копеек… Сумму, от которой стынет кровь в жилах. — Понимаете, Лариса Дмитриевна, — продолжала говорить Груня, словно не замечая моего ступора, — чтобы научиться пользоваться своим талантом, приходится учиться и думать. А если начинаешь думать, то начинаешь понимать весь тот ужас, в котором живёшь… Всю ту степень твоей несвободы. Тяжесть цепей… И приходишь в отчаяние… Она судорожно вздохнула: — Кто-то ломается и просто плывёт по течению, как Маруся. Потому что так легче… Кто-то пытается сохранить крупицы достоинства, делая вид, что всё не так уж и плохо… Кто-то, увы, прячет свою боль на дне кружки. Как Мишка. — Но я читала, — прохрипела я, — что можно было выкупиться… — Можно, — кивнула Груня. — По той цене, которую установит владелец. И если он не захочет дать тебе свободу, то ты никогда не сможешь заработать достаточно, чтобы её купить. — Хорошо, что крепостное право отменили… — Хорошо, — кивнула Груня. — Только очень жестоко… — Я не понимаю… — пробормотала я. И правда, не совсем поняла, что Груня имела в виду. — Когда-нибудь поймёте, — улыбнулась она и выглянула в окно кареты. — А сейчас пора подумать о закупках. Мы уже приехали. ГЛАВА 40 Эта ярмарка больше была похожа на обычную: вокруг множество прилавков, кричат торговцы, шумит народ, шустрые мальчишки снуют в толпе… Даже один «менестрель» нашелся. Правда, он спал в углу возле огромных бочек с мусором, обнимая свой инструмент. И от него так сильно несло сивухой, что запах перебивал даже вонь от помоев. Мы довольно быстро сторговались. Цены на этой ярмарке были намного выше, но, если покупать мелким оптом, продавцы охотно снижали цены. Мы купили всё, что запланировали: капусту и большую бочку для квашения, картошку, льняное масло, пуд дроблёного овса, по полпуда соли, сахара, сливочного масла и риса, две корзинки яиц, два фунта чая и фунт кофе, а ещё немного специй. Причём за рис, чай, кофе и специи я заплатила в два раза больше, чем за всё остальное: всё это было импортное, а значит — очень дорогое. |