Книга Помещица, страница 70 – Алёна Цветкова

Через три недели после начала работ всё было готово к переезду в усадьбу. Оставалось отсыпать пару метров дороги, и можно было грузить пожитки на телегу и переезжать. Но всё пошло не по плану.

Очень внезапно вспомнила, что она должна быть сырой и дождливой. И я самого утра зарядил дождь. Да не просто дождь, а почти тропический ливень: потоки воды текли с небес сплошной пеленой. Даже после коротких перебежек в сарай к скоту, люди возвращались промокшими до нитки.

Поэтому мы сидели дома и занимались своими делами. А их было не так уж и много. Мы с Груней ещё вчера упаковали все сундуки, и теперь ни у неё, ни у меня не было желания потрошить их снова. Поэтому Груня вязала, а я в тысячный раз перечитывала единственный номер «Скотоводъства». Статью про коз я знала уже наизусть.

Я сотни раз представляла себе козью ферму, которая будет у меня через несколько лет. Я закрывала глаза и видела ряды сырных головок, которые зрели в специальном сырохранилище…

Но ни козлятника, ни сыроварни, ни сырохранилища у меня не было ещё и в помине. Я даже место для них пока не определила, потому что ещё не исследовала одичавший английский сад вокруг усадьбы.

Его я, кстати, тоже планировала сохранить по максимуму, рассудив, что если какие-то растения выжили без малейшего ухода в течение нескольких десятков лет, то не обязательно «приставлять к ним по два крепостных», как прадед.

Глаза скользили по известным до последней буквы строчкам, мысли бежали привычными дорожками, превращаясь в мечты, а я расслабленно валялась на постели. Это было совсем непросто. Больше всего хотелось вскочить и бегать по комнате, выплёскивая своё негодование.

«Ну почему проклятый дождь пошёл именно сегодня?! — думала я. — Не мог он задержаться ещё на пару дней?! Я бы переехала, устроилась, нашла бы место для будущего козлятника и сыроварни. И занялась бы проектированием».

Мне страшно не хватало знаний по условиям содержания животных, ведь большая часть моих книг была про растениеводство. Я же ехала сюда выращивать зерновые, а не коз. Но очень надеялась, что постепенно во всем разберусь.

Скучный день подходил к концу. Дождь всё лил и лил, превратив лужайку перед домом Кузьмы в топкое болото. Я несколько раз подходила к окну, вглядываясь в серую, непроглядную хмарь. Такой дождь легко размоет нашу новую, не утоптанную дорогу, несмотря на толстый слой гальки.

Я так устала от безделья, как не уставала после целого дня работы в усадьбе. И уже думала лечь спать, чтобы время прошло быстрее. Как вдруг за окном, пробиваясь через шум дождя, раздался крик…Я как раз подошла к окну, чтобы в очередной раз попробовать разглядеть, что там происходит снаружи.

Поначалу я была уверена, что крик мне послышался.

Ну кто там может орать? Я ещё утром велела не выходить на улицу без особой надобности. Боялась, что мои работники промокнут, замёрзнут и заболеют. И чем тогда их лечить в мире, где ещё не существует антибиотиков, зато процветает туберкулёз?

Но когда я хотела отойти от окна, крик повторился. И в этот раз он был как будто бы ближе. Я насторожилась:

— Вы слышали? — спросила у Груни. — Кто-то кричал.

— Вам показалось, Лариса Дмитриевна, — отозвалась она. Единственная свеча стояла рядом с ней, и тени превращали ее лицо в чудовищную маску с глубокими трещинами-морщинами.