Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 46 – Алёна Цветкова

Я не сразу поняла о чем он говорит. А когда осознала, вспыхнула от смеси стыда и обреченной ненависти. Совсем недавно за эти мерзкие слова его убили бы на месте. А сейчас, я ничего не могу сделать. Я ведь сама только что предлагала себя стражнику. Пусть это было сделано с другим умыслом, но этот Дрыщ явно все слышал. И сделал выводы. Но я лучше сдохну, чем буду зарабатывать таким мерзким способом!

Смотрящий со своими людьми ушли. Я поднялась с земли, успокоила Лушку. Мне хотелось как можно быстрее вернуться в ту конуру, где мы провели ночь и спрятаться там от всех, чтобы больше не чувствовать на себе липкие, грязные взгляды прохожих.

— Мам, — всхлипнул сын и тряхнул мою безжизненно повисшую руку, — я есть хочу… ты говорила, что мы купим молока…

Уставилась на него сверху вниз, плохо понимая, что ему надо.

— Мам, — всхлипнул мальчишка снова, — мам!

Я сглотнула противную горечь, застывшую в горле. Мне надо привыкнуть, надо научиться не обращать внимания на такие оскорбления. Это не на всегда… на время… А потом, когда я снова вернусь туда, где должна быть, я отомщу. Прикажу найти этого Дрыща, арестовать и казнить. И буду с радостью смотреть, как он хрипит и дергается на виселице.

— Идем, — кивнула я Лушке и, крепко держа маленькую ладошку в руке, влилась в плотную толпу на ярмарочной площади.

Ярмарка почти ничем не отличалась от тех, что я видела в другом мире. Продавцы так же нахваливали свой товар, кричали, зазывая покупателей, которые отчаянно торговались и звенели монетами. Мясо, молоко и молочные продукты, овощи, зелень, речная рыба — все было очень привычно и знакомо.

Только люди были одеты по-другому, вместо машин стояли лошади с телегами, а вместо весов использовали совсем другие меры.

Крынка козьего молока стоила две гринки. Коровье можно было купить всего за одну гринку, но для младенца козье молоко гораздо лучше, чем коровье. А я была так рада, что мне хватает денег, что решила не жалеть. Ночью снова пойду обирать пьяных мужиков.

На ярмарке я потратила все деньги. Две гринки отдала за молоко, по одной одной за каравай серого хлеба, маленький, с ладошку, шмат соленого сала и большой пучок лука. На последнюю гринку я купила рожок для кормления Анни. Мне торговка молоком подсказала, когда узнала, что у меня пропало молоко.

Рожок — очень интересная штука. Это обычный коровий рог, вроде того, что висел на моей шее наполненный хлебным вином. Узкий кончик его был отпилен, чтобы образовалось небольшое отверстие, в которое вставлялась соска из коровьего соска, вымоченного в соленой воде. В рог наливалось молоко, и ребенок сосал коровью титьку, вместо резиновой соски.

После покупок мы почти бегом помчались в знакомый переулок, чтобы забраться в свою подворотню и поесть. Голод при наличии еды стал невыносимым, но я побоялась, что если мы сядем за еду прямо на ярмарочной площади, то у нас ее могут отнять. И я даже ничего не смогу сделать.

Первым делом надо было накормить беспробудно спящую девочку. Мне очень не нравилось ее состояние, и я стала переживать, что этот вовсе не сон, а какая-нибудь кома. Потому, бросив узлы, я первым дело налила трясущимися руками молоко в рожок, стараясь не пролить ни капли.

— Малыш, — улыбнулась мальчишке завороженно смотрящего на котелок с молоком, — давай накормим твою сестренку, а потом поедим сами. Хорошо?