Книга Оберег от нечистой силы, страница 118 – Алёна Цветкова

— Ты зайди-ка ко мне завтра в главный храм. Ежели мы через хазетлу сможем слово божье людям нести. То и нам нужен «Святой вестник»

— Газету, — тяжело вздохнула я, понимая, что быть газете хазетлой, раз уж молва народная так ее обозвала. — хорошо, святой отец, приду.

Пока мы делами занимались, недосвекровь и недосвекр наконец-то от сына оторвались. А он хитрован, меня вперед себя выставил:

— Матушка, вот познакомься, Василисушка моя…

— Василиса, девочка, — разрыдалась по второму кругу княгиня и ко мне обниматься кинулась. А я стою и не знаю чего делать-то? Как-то никогда еще не приходилось мне со свекровями будущими знакомиться. Только со свекром. А он на меня не вешался и слезами не поливал. Да меня даже мама так никогда не встречала. Не принято у нас было целоваться-обниматься.

Когда княгиня наобнималась и наревелась вволю, повели нас, как водится, угощениями угощаться. Столы от яств ломились, на блюдах я не только целых поросят с яблоком во рту увидела, но и настоящего лебедя. Прямо в перьях. И еще одну птичку, которая глухарь называется.

Расселись мы по местам. Великий князь, как водится, во главе стола. Княгиня по правую руку, Златослав по левую, а я рядом с ним. А мне же любопытно. Аж свербит. Я недомужа в бок локтем пихнула и вопрос задала:

— Это что чучела посреди стола стоят? Для красоты?

— Ну, что ты, невестушка, — отозвался Великий князь, — как же можно. Это птица особенная, с заморскими пряностями запеченная, а кожа с перьями сохранена искусно и на готовую птичку натянута. Все послы на такую диковинку любуются, да по княжествам, да царствам заморским весть разносят, какое чудо у нас имеется.

Я головой-то замотала, соглашаясь, а сама думала, что тоже бы всем рассказывала, да еще и у виска крутила бы. Это же надо додуматься, жаренного лебедя в перья одеть. Как его есть-то? С перьями и сырой кожей, или снять сначала? Но Великому князю я это, конечно, не сказала. Улыбнулась вежливо, и в Златослава сильнее вцепилась. Мол, спасай недомуж, не знаю, что в ответ сказать папашке твоему.

А Златослав улыбкой сверкнул, подмигнул мне, да и завел разговор о деле, за которым мы к Великому князю и приехали. И ведь как ловко получилось, нарочно не придумаешь.

— Жаренными птицами перед остальными княжествами хвастать не велика заслуга. Вот если бы ты, отец, как ситайцы, товары диковинные по всему миру продавал, или чем другим полезным прославился.

Великий князь нахмурился:

— Пушнина у нас знатная, пеньку на канаты продаем. Многим наше княжество славно. Ты и сам, сын мой, знаешь.

— Пушниной да пенькой, — зевнул Златослав, — еще твой дед хвастал. Неужто за столько лет ничего нового не появилось?

Тут Велики князь гневаться изволил. Ноздри раздувать. Не знаю до чего бы все это дошло, но я не утерпела:

— Простите, Великий князь, — склонила слегка голову, — а зачем мы сырье продаем на сторону, а не сами из пушнины шубы шьем, а из пеньки веревки не вьем? Тогда и продавать будем намного дороже, и ценить нас будут больше. Одно дело, когда охотник глухаря завалил, — кивнула я на птичку, — его и не вспомнил никто. А вот повара чудо сотворившего все знают и ценят…

Свекор мой застыл, даже выдохнуть забыл. И смотрит на меня так, как будто бы впервые увидел. Мне даже не по себе стало. Я глазки опустила, двузубой вилкой по тарелке заскребла.