Книга Оберег от нечистой силы, страница 116 – Алёна Цветкова

— Златослав, я тут тебе сказать забыла… В общем, я в Летинск не поеду, у меня теперь здесь забот полно, а там уже настроено все, и Великомудр там есть. Я ему только подсказывать буду, куда дальше двигаться, а со всем остальным он сам справится. Без моей помощи.

— Рассказывал мне дядька Никамор, что и тут ты, недожена, делом занята. И я прекрасно понимаю, что не уедешь ты от своей лавки, планы свои и мечты ради мужа не бросишь и не забудешь. Этим ты от всех женщин и отличаешься, этим мне и нравишься, Василисушка, — улыбнулся недомуж, — а в Летинске уже давно другой святоша. Я как на твои поиски отправился, так другого святошу главным поставил. Поэтому сегодня и святому отцу весточку отправлю. Мол, набегался, приехал к должности новой готовиться.

Так мы и сделали. Я в лавку побежала, Златослав письма написал, да с гонцами отправил.

А пока ответа ждали, я недомужу хозяйство свое показала, с мальчишками познакомила. И шепнула, мол, вот смотри, о ком храм заботиться должен. Ведь не по-Божески это, когда святой отец в золоте купается, а паства его в холода зимние в обносках ходят. Это в Летинске теперь бомжиками хорошо быть, а в остальных городах все по-старому.

Крепко задумался Златослав. Никогда в жизни своей с нищетой-то он и не сталкивался по-настоящему. Даже в Летинске, когда простым святошей служил. Бомжики-то тогда сами по себе были, хотя и при храме. А потом все менялось. Потихонечку, незаметно. И теперь через год, уже никто и не помнил, как оно раньше-то жилось. Люди плохое быстро забывают. Хорошее, правда, еще быстрее.

Златослав хотел было сходу все богатства храмовые раздать. Но тут уж я его остановила. Не дело своими богатствами разбрасываться, надо дать людям возможность самим свои зарабатывать. Вон я мальчишек моих, будто бы не жалею. Еще как жалею. И каждому хочется валенки дать крепкие, тулупчик целый, накормить и обогреть. Да только ведь лучше им работу организоваать. А тулупчики и валенки они себе сами купят, и дома в ипотеку возьмут. Как в Летинске. И ценить будут то, что своим трудом заработано.

— Вот поэтому и Светозар не жалеючи трон свой тебе отдал, — улыбнулся Златослав, — ты, Василисушка, о себе заботясь, невидимой рукой обо всех заботишься. У нас ведь как считается, лес рядом, река, прокормятся, авось не помрут. А помрут, так бабы других нарожают. Велика ли ценность жизни человеческой? Четверть пены ей цена.

— Ну, если в человека ничего не вкладывать, — почесала я затылок, — так может и четверть пены. А ежели ты шилг в нее вложишь, стало быть шилг жизнь стоить будет. Человек, как лавка купеческая. Коли не вложил ничего, так она и не нужна никому. А чем больше денег и сил в лавку вкладываешь, тем и ценность ее быстрее растет, но тем она больше денег и приносит. Вон набрала я мальчишек по пене кричалки кричать, а теперь у меня есть те, кому я по две пены плачу, потому что они кричалки сами придумывают. Да такие, что ко мне народ валом валит. Стало быть…

— Стало быть рука невидимая сработала, — кивнул Златослав, — хотели мальчишки себе помочь, так и тебе помогли.

Разговор такие мы теперь часто вели. Сначала вдвоем, потом дядька Никамор и даже тетка Арешка к нам присоединились. Им-то купцам потомственным все понятно было. Коли хочешь богатым быть, так сначала свое что-то отдать надо. Товар закупить, в лавку вложиться. А пока свое не отдал, другим не помог, не придет к тебе богатство.