Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 48 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Меня точно молнией ударило. Я отдернула руку, как от раскаленного угля, и отступила на шаг, тяжело дыша. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, к щекам прилил густой обжигающий румянец.

А Шэн вел себя так, будто вообще ничего не произошло! Лицо снова сделал гранитной плитой, взгляд соорудил прямой и спокойный. Если бы не бешеная волна эмоций, от которой у меня внутри все перевернулось вверх дном, я бы решила, что мне все это просто померещилось от злости и напряжения. Но ладонь до сих пор покалывало.

— На улице свежеет, госпожа, — как ни в чем не бывало ровным голосом произнес этот сухарь. — Следует закрыть окно. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Хотите, я принесу ромашковый чай из кухни госпожи Ли? Чтобы легче уснуть.

Внезапно вся моя злость куда-то испарилась, оставив после себя странную звенящую пустоту и глухую тревогу перед новым путешествием в Запретный город. Видимо, я много грешила в прошлых семи жизнях, если меня раз за разом туда тянет, как на веревке.

— Не надо чая, — тихо пробормотала я, глядя куда-то в район его воротника. — Лучше побудь со мной, пока я не усну.

Слова выскочили быстрее, чем я успела их обдумать. Пауза, повисшая в павильоне, показалась мне бесконечной. Двусмысленность сказанного дошла с опозданием в долю секунды. О небо, что я несу?! Одинокая девушка просит взрослого мужчину остаться в ее спальне на ночь!

Я растерялась, но все равно заметила, как Шэн тоже подобрался, а его кадык дернулся. Нужно было срочно спасать положение.

— Я… я имею в виду!.. — затараторила я, отводя взгляд к окну и отчаянно пытаясь вернуть себе прежний дерзкий тон. — Притащи стул, сядь у дверей и… расскажи мне какую-нибудь свою дурацкую степную сказку. Или колыбельную спой про твоих диких лошадей. В общем, развлекай хозяйку, раз уж взялся меня охранять.

— Я не знаю сказок, госпожа. — Шэн сел прямо на порог, но выглядел при этом растерянным. — И песен никогда не пел. Песни и сказки в степи — это удел женщин.

— Тогда городские сказки рассказывай! — Я улеглась на кровать прямо в одежде, только сапоги скинула. Укрылась толстым шелковым одеялом и вдруг под его защитой почувствовала себя гораздо увереннее. — Нечего строить из себя секрет на ножках! Не хочешь говорить про генерала Фу — рассказывай про семейство Нин. Как эти кровососы поживают?

Шэн поерзал, будто выискивая на деревянном порожке место помягче. Он явно тянул время, изверг, небось перебирал в голове, что можно сказать, а что лучше придержать.

— Семейство Нин, — наконец произнес он, и в голосе его проскользнула легкая усмешка, — сейчас в том положении, в котором оказался бы любой, кто решил тягаться с семьей, имеющей благосклонность самого императора.

— То есть? — Я приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо в сумраке комнаты.

— Судья Гао, как вы знаете, пошел под суд. Взяточничество, подлог, фабрикация дел — все всплыло, как де… дерево в проруби. Его лишили всех званий, приравняли к простолюдину и отправили в ссылку. Конвой недавно как раз ушел. А вот семейство Нин…

Изверг сделал эффектную паузу, и я уже хотела швырнуть в него подушкой, но он сам разродился:

— Нин Жулань был уволен со службы с запретом в будущем занимать любые должности. У него конфисковали половину оставшегося после возвращения приданого Нин Ваньцин имущества в счет судебных издержек. В том числе и городскую резиденцию.