Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 66 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Шэн в бреду снова простонал, его пальцы судорожно нащупали край моего рукава и сжали мертвой хваткой.

— Не уходи… — вырвалась из его искусанных сухих губ едва слышная мучительная просьба. — Линь-эр… не оставляй меня…

Я замерла, сжимая в руках мокрое полотенце. Из глаз вопреки всей моей гордости снова брызнули злые беспомощные слезы. Я опустилась на колени у самого его изголовья, накрыла его крупную ладонь своей и прижалась холодным лбом к его горячей щеке.

— Не уйду, — тихо всхлипнув, пообещала я в тишину кельи. — Слышишь, Шэн? Я всегда буду рядом. Все что хочешь… обещала же, помнишь?

Именно в этот момент мне вдруг показалось, что я произнесла клятву не просто перед старым даосом, а перед чем-то большим. Ну и ладно, я ведь и не собиралась ее нарушать.

Сама не знаю, сколько времени так сидела возле своего варвара, аккуратно обтирая его холодными тряпками. И что на самом деле лучше подействовало: мои примочки, то зелье, которым даос напоил Шэна, перед тем как выйти, или могучее тело само справилось со всеми бедами. Но когда дверной проем из непроглядно-черного стал серовато-розовым, жар у раненого прошел, будто его не было.

Шэн спокойно спал, уже не стонал, не метался в бреду, просто отдыхал. Тогда и я вдруг почувствовала, что устала просто до мурашек перед глазами, поэтому отбросила все предрассудки, все представления о девичьей части и законы, гласящие, что мужчина и женщина не должны касаться друг друга.

Где я его уже не касалась-то? Ну… не везде, конечно. Но все равно, поздно думать о добродетели. Слишком хочется спать. Так что я просто легла рядом со своим варваром, скрутилась в клубочек, положила голову ему на здоровое плечо и будто в пропасть провалилась, мгновенно и глубоко.

Ван Июй

Я приходил в себя мелкими болезненными толчками. Сначала вернулась тяжелая тупая боль в левой стороне груди — рана горела, как от раскаленного железа. Но следом за болью пришло нечто такое, что у меня перехватило дыхание. Живое, мягкое, теплое тело у моего правого плеча.

Я боялся открыть глаза. Боялся, что это лишь очередной лихорадочный бред, игра моего затуманенного разума, пытающегося сбежать от кошмара. Но легкое мерное дыхание, щекочущее кожу на моей шее, и тонкий запах коричного мыла были слишком настоящими. Илинь.

Она лежала рядом, свернувшись калачиком, положив голову мне на плечо. Ее тонкая рука во сне все еще цеплялась за ткань моего ханьфу. На ее щеках застыли дорожки от высохших слез, длинные ресницы едва заметно подрагивали во сне.

Боги… Я смотрел на нее сквозь полусомкнутые веки, и мое сердце разрывалось от дикой, неподъемной смеси восторга и выжигающего раскаяния. Она осталась.

«Ты ведь не Сын Неба… Ты просто Шэн, мой глупый, верный варвар…»

Ее слова, сквозь марево бреда пробивавшиеся к моему сознанию ночью, ранили глубже любой степной стали. Как же невыносимо, как отчаянно сладко было слышать это! И с какой страшной, ядовитой ясностью я понимал: она дарит это тепло, эту нежность и свои слезы не императору Поднебесной. Не Ван Июю, который причинил ей столько зла и чье имя она проклинает. Она отдает все это безымянному слуге в стальной маске. Мне… но не мне.

Я ревновал ее к самому себе с такой безумной исступленной яростью, что на лбу снова выступил холодный пот. Но следом накатывал другой, куда более жуткий страх.