Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 87 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Ли Илинь

Ну вот… никакого больше глобального предательства, никаких страшных тайн. Обычная… рутина. Предусмотреть в которой все просто невозможно.

Что это значит для меня?

А я не знаю…

— Хорошо, что все обошлось, — после долгой-предолгой паузы смогла выдавить из себя я. — Может, даже и к лучшему. Одним ударом обезглавлен большой заговор, который мог нести угрозу людям годами. А я… ну ладно, потерплю. Не в первый раз.

Да, я видела, как мои слова действуют на Ван Июя. Да, я сказала это нарочно! И не горжусь этим, потому что гадко гордиться радостью оттого, что кому-то больно.

Но я не могла не сказать, я бы иначе просто лопнула! И это несмотря на навалившуюся вдруг усталость, запорошившую все вокруг серым и тусклым.

— Спать хочу. Домой хочу… к маме.

Ван Июй дернулся достаточно резко и резво, чтобы поймать меня, когда я начала сползать на влажные, покрытые мхом камни. Он подхватил меня легко, бережно прижимая к своей груди, и последние силы окончательно оставили меня. Сознание угасло, погружаясь в сухую теплую темноту. Как хорошо… даже умирать в прошлый раз было менее приятно, а теперь я бы даже не отказалась заснуть насовсем.

Проснулась я от знакомого с детства запаха сушеных яблок и чая с лимоном, имбирем и перечной мятой. Солнечный луч пробивался сквозь узорчатую резную ставню, выхватывая из полумрака комнаты вышитый полог кровати, старый лаковый комод и фарфоровый вазон.

Я была дома. В своей собственной спальне, в родном поместье.

— Линь-эр! Проснулась, сокровище мое!

Теплые, чуть дрожащие руки мамы мгновенно обняли меня за плечи. Она плакала, но это были слезы облегчения. За ее спиной стоял отец. Живой, здоровый, хоть и немного исхудавший за время своих скитаний.

Я посмотрела на них и заревела в голос, как маленькая девочка, больше не сдерживаясь и ни о чем не думая. Вся боль, все напряжение лилось с этими слезами потоком и выкрикивалось вслух, почти физически покидая мое тело.

Не помню, сколько я ревела. Долго, наверное. Потому что заснула в процессе, так и не успев ничего толком ни сказать, ни выслушать.

Следующие дни, которых я даже не считала, превратились в приятный отдых, в разговоры — наконец-то! — и в череду невероятных, сбивающих с толку откровений.

Выяснилось, к примеру, что в соседнем поместье тоже полным-полно новостей.

Все, чем тетушку Фу и нас заодно запугивала наглая наложница Пей Сы, оказалось лишь ядовитой ложью, состряпанной мятежниками. Генерал Фу не погиб на северо-западной границе: он сначала был в плену, потом освобожден и после этого выполнял тайное поручение императорского штаба по перехвату снабжения войск князя Ланя. А саму Пей Сы даже близко к себе не подпускал: эта девица была подослана старейшинами клана Фу, чтобы посеять раздор в семье и прибрать к рукам поместье с его ресурсами и личным войском рода, на которое весьма рассчитывали бунтовщики.

Теперь генерал вернулся в город с императорской гвардией, наглую интриганку и ее покровителей взяли под стражу. Я как раз застала это радостное событие и едва не пострадала, потому что маленькая куколка Ле-Ле на радостях почти задушила меня в объятиях.

В один из этих спокойных дней я сидела в беседке у пруда, глядя на воду. Мама подошла и села рядом, накинула мне на плечи теплую шаль, обняла.