Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 41 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Иметь таких полезных людей в упряжке — что может быть лучше для дворцовой интриганки? Именно в заложниках, а не в должниках, потому что должник, даже переполненный чувством благодарности, в какой-то момент может решить, что отблагодарил достаточно.

Но Илинь вошла, неся ребенка на руках, и без малейшего колебания отдала тихо пискнувший кулек разрыдавшейся Жун Циси.

И улыбнулась. Так нежно и… удовлетворенно, что даже мне, тупому придурку, стало ясно: она просто пожалела мать и дочь. Просто помогла. И ничего не собирается просить взамен.

Ли Илинь

Комната пахла сандалом, опрокинутыми курильницами и страхом. Страх был самым сильным запахом. Жун Циси сидела на постели, сжимая ребенка так крепко, будто мир собирался вырвать девочку из ее рук обратно.

— Сестра… — Голос Циси дрожал. — Это… правда моя дочь?

— Твоя, — спокойно сказала наставница Жун.

Циси всхлипнула так тихо, что этот звук почти потерялся среди тяжелого дыхания людей в комнате. Я сделала шаг назад. Теперь это уже не моя история.

Министр стоял неподвижно, как человек, которому внезапно подрезали все сухожилия разом. Его мать побледнела, но в глазах уже начинала просыпаться холодная ярость — та самая, которая потом превратится в попытку спасти остатки лица семьи.

Мне не было до этого дела. Я посмотрела на наставницу Жун, она поймала мой взгляд, и в ее глазах на мгновение мелькнул вопрос. Зачем? Я едва заметно покачала головой. Не сейчас, не здесь. Пусть думает что хочет — долг, расчет, игра. Правда ей сейчас ни к чему.

Наставница Жун кивнула почти незаметно и снова повернулась к министру.

— Полагаю, — сказала она холодно, — нам придется обсудить это дело в присутствии свидетелей.

Министр дернулся.

— Наставница Жун, я уверен, мы можем…

— Нет.

Одно слово — и разговор закончился. Я отступила еще на шаг и растворилась в тени у стены. Люди в комнате больше не обращали на меня внимания, для них я уже выполнила свою роль, и это было прекрасно. Потому что чем меньше на меня смотрят, тем легче дышать.

Я украдкой выдохнула. Одна судьба исправлена, одна смерть вычеркнута из будущего. Если я буду двигаться осторожно… если не привлеку слишком много внимания… возможно, получится исправить еще несколько.

Жун Циси будет жить, ее дочь тоже. Она получит развод на своих условиях и, возможно, в будущем выстроит свою судьбу с другим человеком.

Или не станет никого искать, не выйдет больше замуж, но счастливо проживет жизнь, вырастит дочь в достатке и спокойствии. Ведь в случае развода, который получит для своей сестры наставница, все приданое Циси вернется в дом Жун.

Министр потеряет деньги и часть власти, но не погибнет — а значит, его будущие ошибки тоже можно будет использовать. Все идет правильно.

Я повернулась к выходу и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок, будто кто-то очень внимательно смотрит. Я на секунду остановилась. Глупости. Я уже сотни раз говорила себе: его здесь нет. В это время он еще далеко от власти, далеко от дворца, далеко от меня, наши пути больше не пересекутся.

Я тихо усмехнулась про себя. Слишком много лет в прошлой жизни потратила, оглядываясь на него, хватит. Так что передернула плечами и вышла из комнаты не оглянувшись.

Следующее утро началось с легкого ветерка, разносящего торопливый шепот по всему Запретному городу. Шептались евнухи, шептались служанки, придворные дамы собирались стайками в павильонах наложниц, даже мы, пока что низшее звено этой цепи, претендентки, каждая из которых в любой момент могла вылететь из благословенных садов, тоже шептались о скандальном разводе министра и госпожи Жун Циси.