Книга Невеста уральского ведьмака, страница 26 – Виктория Крафт

— «Просто дорогу показала»? — Арсений коротко рассмеялся, сделав шаг ко мне. — Да ты хоть понимаешь, что он тебе не просто так про тропу наплел? Леший в своем лесу не может заблудиться по определению. Каждое дерево, каждый куст — это его продолжение. Он тебя проверял, глупая! На излом брал.

Он остановился вплотную, взял меня за плечи и заставил посмотреть ему прямо в лицо. Его разноцветные глаза сейчас горели неподдельным азартом.

— Лесные духи не просят о помощи людей, у которых сила «чуть выше средней». Они их вообще не замечают. А перед тобой этот древний пень на корточки сел. Ты не просто его увидела, Тася. Ты егоуслышала. Ты заставила дикую чащу открыться тебе и показать ее изнанку. У меня на это ушли годы, понимаешь? Годы чертовой зубрежки и ошибок! А ты закрыла глаза — и с ходу считала заговоренную тропу.

Я растерянно перевела взгляд на свои ладони, которые всё еще слегка покалывало от магии.

— Значит… дар большой?

— Огромный, — серьезно отрезал Арсений, отпуская мои плечи. — Необузданный, дикий, но невероятно сильный. Твой удел — не избу от мышей охранять. Ты весь мир видеть можешь. Но учти: такая сила привлекает не только безобидных леших, которые любят поговорить. Теперь за тобой будут присматривать те, кто поопаснее.

Он развернулся и махнул рукой в сторону дороги:

— Ладно, пошли обратно к дому, пока солнце высоко не поднялось. Надо подумать, как тебе этой силой управлять, чтобы она тебя саму не сожрала.

После лесного похода я спала без задних ног. Без тяжелых снов, без ноющей боли в теле — просто камнем рухнула в бархатную, прохладную темноту и вынырнула из нее, лишь когда избу до самого потолка затопило плотным золотым солнцем.

Арсений меня не будил. Он сидел у окна, низко склонившись над столом. В утренних лучах лениво кружились пылинки, пахло сухой травой и старой бумагой. Парень сосредоточенно перебирал свои сокровища: пучки ломких кореньев, гладкие речные голыши, обрывки шерстяных нитей. Перед ним лежала огромная книга в потертом кожаном переплете. Страницы, пожелтевшие от времени и покрытые бурыми разводами, тихо шуршали под его пальцами. Арсений вел ногтем по заковыристым строчкам, хмурился и то и дело кусал губу, словно искал ответ на задачу, которая никак не желала решаться.

Я потянулась на лавке, протирая глаза. Тело казалось удивительно легким, звонким. Будто и не было вчерашнего лешего, гнетущего тумана и серебряной жилы, вспыхнувшей под ногами. Только в самой глубине груди, прямо под сердцем, остался крошечный, едва заметный уголек. Он приятно покалывал живым, мерным теплом.

— Ожила наконец? — Арсений не оборачивался, но я поняла, что он услышал мой вздох.

Он повернулся на лавке. В утреннем свете его лицо казалось резче, строже. Карий глаз смотрел мягко, а зеленый — пронзительно и холодно, точно осколок зимнего льда. Белая прядь упрямо падала на лоб.

— Вот и ладно. Стряхивай остатки сна, умывайся — и за стол. Времени у нас в обрез, а дел невпроворот.

— Это какое еще дело? — спросила я, свешивая ноги с лавки и нащупывая сапоги.

Арсений с глухим стуком захлопнул тяжелую книгу.

— Учиться будешь, Тася. Увидеть духа — это лишь полдела, считай, верхушка айсберга. А вот защититься от него, когда он решит подойти поближе, — тут совсем другой расклад нужен. Ты вчера на поляне такую силу выплеснула, что лесной хозяин перед тобой на корточки сел. Думаешь, чаща это забудет? Эхо от твоего дара далеко пошло. Теперь за тобой не только любопытные лешаки таскаться будут. Твари покрупнее да поопаснее тоже вкус почуяли. Так что садись-ка за обереги. Будем учиться ставить щиты.