Книга Невеста уральского ведьмака, страница 63 – Виктория Крафт

— Живые?! — рявкнул он, не веря своим глазам. — Откуда вы взялись, сыны? Васька же сказал — что пропали вы.

Кузнец Степан, тяжело переведя дыхание, опустился на колено перед сотником, вытер пот со лба и заговорил густым, хриплым басом:

— Сожрала бы, батюшка-сотник… Кабы не ведьмак Арсений. Истинный бог, в самый последний миг из пасти подземной нас выдернул! Мы ведь совсем не в себе были, морок каменный нас опутал, девки пещерные, чудь нечистая, утащили нас на дно расселины. Сгинули бы мы там, иссохли до костей. Да только ведьмак с Аглаей, купеческой дочкой, пришли на ту стоянку. Выманили они Белого старика, духа пещерного, на пахучий ржаной хлеб! Старик тот хлеб пуще золота любит. Обменял он нас на каравай, вытолкнул из лаза наружу.

Митяй, крестясь на ходу, подхватил:

— Истинно так! Ведьмак нас отваром горьким, чабрецовым отпаивал, хмель подземный из голов выбивал. А как пришли мы в себя, приказал строго-настрого:«Ступайте в станицу, рассказывайте всем, кто вас спас. И знайте — мы с Аглаей дальше пошли, самого купца из кандалов Хозяйки вырывать!»Они сейчас там, мужики, в самых чертогах горы бьются за Степана Еремеича и за остальных наших братьев! Не бросили они отряд!

Станица притихла. Угрюмый ропот, только что сотрясавший Карагайскую, начал медленно оседать, как пыль после дождя. Мужики опускали топорища, бабы стыдливо утирали носы краями фартуков. Те, кто только что хотел подпалить купеческий дом, теперь виновато переглядывались. Раз сам ведьмак и Аглая ушли в гиблое место ради спасения их людей, значит, не было на купеческом роду предательства. Было лишь великое таёжное лихо, с которым двое двоедушников теперь воевали один на один.

А в это самое время, за много верст от Карагайской, тропами Лешего пробирались двое.

Тайга вокруг них больше не щерилась острыми ветвями и не пыталась запутать след. Подарок — ржаной хлеб и отколотый Аглаей кусок сахарной головы — задобрил ворчливого лесного духа. Леший сдержал своё слово: звериная, потаённая тропа, невидимая для простого человеческого глаза, сама ложилась под их сапоги. Деревья мягко расступались, кусты черники и папоротника укрывали их шаги, а вековые ели защищали от ледяного горного ветра.

К исходу второго дня пути по этой тайной стёжке они вышли к Русалечьему озеру.

Это было странное, заколдованное место, сокрытое в глубокой чаше между тремя гранитными утесами. Вода в озере была неподвижной, гладкой, как чёрное зеркало, и такой прозрачной, что на глубине угадывались бледные очертания утонувших веков назад лиственниц. Над водой стлался лёгкий, жемчужный туман, пахнущий кувшинками, сырым серебром и цветущей таволгой. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая хмурое небо в багровые и золотые тона, и эти отсветы дрожали на зеркальной глади, точно капли свежей крови на тёмном шелке.

— Пришли, — тихо сказал Арсений, опуская на мох свой суковатый посох. Его карий глаз смотрел устало, по-человечески, а зелёный кошачий — чутко расширился, ловя малейшее движение тумана. — Здесь лагерем встанем. Надо до рассвета переждать.

Аглая устало опустилась на поваленный ствол сосны, пахнущий смолой и нагретой за день хвоей. Силы её были на исходе, но внутри царил удивительный, звенящий покой. Екатеринбург с его пыльными чертежами, лекциями по минералогии и одинокой старостью Таисьи больше не казался ей далёким сном. Он стал прочным фундаментом её новой, молодой силы. Теперь она точно знала, что порода этих гор — живая, и эта живая порода связала её с Арсением прочнее, чем любая тектоническая плита.