Книга Невеста уральского ведьмака, страница 75 – Виктория Крафт

— Полно вам, девы, зубы скалить да песни петь! — звонко крикнула она. — Посмотрите, что у нас в руках! Это живая вода Великого Полоза, хозяина здешних недр! И коли вы не вернёте нам казачьи тела на поверхность, Полоз разгневается. Он повернёт подземные ключи, высушит ваше озеро до самого дна, и останется от вашего омута лишь сухая, растрескавшаяся глина!

Русалки испуганно зашипели, заплескали хвостами, поднимая тучи брызг. Слово Змеиного Царя имело в тайге абсолютную власть, и спорить с его волей озёрные духи не смели. Старейшая из русалок, с лицом белым, как лилия, подплыла ближе к берегу.

— Ладно, ведьмачья дочка, — злобно прошипела она. — Твоя правда. Забирайте своих утопленников. Всё равно от них мало толку — лежат как брёвна, не поют, не пляшут. Но живую воду мы себе не возьмём, она для нас — чистая смерть, калёное железо! Сами их оживляйте!

Русалки дружно нырнули в глубину. Несколько минут озеро оставалось спокойным, а затем вода вновь забурлила. Озёрные девы, слаженно толкая бледными руками, вытащили на песчаную отмель три неподвижных человеческих тела. Это были пропавшие казаки из станицы: Медвежатник и два его товарища. Они лежали на мокром песке, синие, застывшие, без единого признака жизни.

Как только русалки скрылись в глубине, Аглая и Арсений бросились к лежащим казакам. Арсений бережно достал из сумы заветную бутыль, откупорил деревянную пробку. Голубое свечение живой воды озарило бледные лица утопленников.

— Начинай с Медвежатника, — скомандовала Аглая, растирая холодные руки. — потом молодой, душа у него чистая, ему легче будет вернуться.

Арсений приподнял голову Медвежатника и капнул ему в приоткрытый рот ровно три капли светящейся влаги. Тотчас же по телу мужчины пробежала судорога. Вода в бутыли заметно убыла. Казак тяжело, с хрипом вздохнул, из его горла хлынула озёрная вода, и он открыл мутные, ничего не понимающие глаза.

Затем ведьмак подошел к двум другим казакам. Аглая в это время принялась яростно растирать их тела сухой ветошью, помогая прогнать омутный хлад из жил. Арсений бережно, стараясь не пролить ни единой капли, разделил остаток живой воды Полоза между ними. Целебная влага скользнула в пересохшие рты.

Сила Змеиного Царя сделала своё дело. Казаки один за другим зашевелились, закашлялись, выплёвывая озёрную тину и возвращаясь к жизни. На берегу они развели костёр из сухой лиственницы и ведьмачьих трав, чтобы хорошенько обсушить и высушить спасённых.

Через час все трое уже сидели у огня, полностью обсохшие и согретые, но взгляд каждого из них был блуждающим и пустым. Аглая достала из мешка остатки дорожных припасов — запечённое мясо и лепёшки, кои они взяли из дома, и накормила их. Казаки жадно, молча набросились на еду, словно не ели несколько недель. Однако на все вопросы Арсения они лишь качали головами.

— Ничего не помним, — хрипло выдавил один из них, уставясь на огонь. — Помню, как в лес пошли… А дальше — темнота, холод и будто музыка какая-то в ушах звенела. Как здесь оказались — бог весть.

Омутный морок русалок начисто стёр из их памяти дни, проведённые на дне озера. Они не помнили ни русалочьих ласк, ни страшного подводного царства. Для них всё это было лишь долгим, тяжёлым сном без сновидений.

Путь назад до казачьей станицы занял весь остаток дня. Ожившие казаки шли ходко, но молча, всё ещё не до конца придя в себя от пережитого. Впереди всех уверенно шагал медвежатник. Он лучше других чуял дорогу к родному дому, и в его глазах уже горела радость скорой встречи с близкими.