Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 36 – Виктория Крафт

— Поэтому пойду только я. И Феник.

Феник навострил уши, как будто соглашался.

— А если не вернёшься? — спросил капитан.

— Вернусь. Вода меня слышит.

Я сбросил плащ, сапоги. Остался в рубахе и штанах. Феник перебрался мне на плечо.

— Держи, — Димениус протянул мне амулет-каплю. — Он поможет дышать. Но не долго.

Я надел амулет. Сделал шаг к провалу. Вода была тёплая, как летнее море.

— Ждите, — сказал я.

Активировал амулет. И шагнул в провал.

Вода сомкнулась надо мной, тёплая и тихая. Я открыл глаза. Внизу, в глубине, светилось что-то большое. Как будто под водой горел костёр.

Я поплыл вниз.

Вода сомкнулась над головой, тёплая, как летнее море. Я открыл глаза. Внизу, в глубине, что-то светилось. Мягко, как будто под водой горел костёр. Я поплыл вниз. Феник сидел у меня на плече, вцепившись лапками, и, кажется, не боялся. Только уши стояли торчком.

Амулет, что дал Димениус, согревал грудь. Дышалось легко, как будто у меня были жабры. Я не знал, как это работает, но пока всё шло.

Свет приближался. Вода вокруг становилась прозрачнее, и вскоре я увидел дно. Оно было не каменное, а ледяное, гладкое, как зеркало. И на нём, среди тишины, лежал человек.

На груди у него светился амулет. Ровный тёплый свет шёл от него, как от маленького фонаря, и не пускал воду.

Я замер. Феник зашевелился. Человек не двигался. Он лежал с закрытыми глазами, и грудь его медленно поднималась. Он спал.

Я подплыл ближе. Амулет был тёплый. Я коснулся его. Он дрогнул, но свет не погас.

— Он живой, — прошептал я.

Феник понюхал амулет.

Я понял: это сохранение читал про такие в книге учителя. Наверное, он не успел всплыть и активировал амулет. Теперь его нужно вытащить.

Я обхватил человека и поплыл к проруби. Феник держался за моё плечо.

Мы поднялись. Я вынырнул, хватая ртом воздух. Сверху уже тянулись руки. Мужчину вытащили, потом меня.

— Он жив? — крикнула госпожа Морроу.

— Жив, — ответил я, лёжа на льду. — Только спит.

Мужчина лежал на палубе. Амулет на его груди начал гаснуть. Он вздрогнул, закашлялся, открыл глаза. Госпожа Морроу опустилась рядом, взяла его за руку.

— Это он, — сказала она. — Это мой муж. Генри.

Капитан подошёл, посмотрел. Потом опустился на колено.

— Ну, здравствуй, друг. Долго же ты спал.

Генри открыл глаза. Посмотрел на него, потом на жену.

— Я знал, что вы придёте, — прошептал он. — Знал.

Я сидел на льду, меня кутали в сухое. Феник слизывал с меня воду. А я смотрел на них и думал: значит, мы шли не зря.

Генри поднялся не сразу. Сначала он долго сидел, приходил в себя, пил горячий отвар, который ему сунул Том Крышка. Потом его переодели в сухое, усадили в каюте, и только тогда он начал говорить.

— Я думал, что не дождусь, — сказал он. — Вода была тихая, но я слышал, как вы идёте. Как лёд трещит. Как магия поёт.

— Это ты её слышал? — спросил я. — Или мы?

— Все слышали. Но не все поняли.

Он посмотрел на меня.

— Ты вытащил меня. Спасибо.

— Да ладно, — смутился я.

— Нет, правда. Если бы не ты, я бы ещё долго лежал.

Он обвёл взглядом каюту, остановился на капитане.

— А вы, значит, всё-таки пришли за мной.

— Конечно, — сказал капитан. — Мы же друзья.

— Друзья, — повторил Генри. — Это хорошо.

Госпожа Морроу сидела рядом, не выпуская его руку. Эдвард стоял у двери, смотрел на отца и молчал. Видно было, что он не знает, что сказать. Я его понимал.