Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 26 – Мира-Мария Куприянова

— Вир Драг! Вот! Это пришло буквально пять минут назад.

— Что это? — ледяным голосом произнес опекун, так и замирая с пальто, в руках, которое он не успел кинуть подоспевшему слуге.

— Это… уведомление о назначении даты суда по пересмотру дела об опекунстве над несовершеннолетней вирой Адаль — Он состоится послезавтра…

Я пораженно замерла в руках лакея, который как раз помогал мне снять и мое пальто.

— Ах, вот как? — безэмоционально проронил мужчина и чрезмерно аккуратно передал-таки свою мокрую от дождя одежду лакею — Быстро…

— И это еще не все — подавленно проронил секретарь — Вот!

— А это? — почти незаинтересованно дернул бровью вир.

— Это уведомление об одобрении ходатайства верховной ведьмы Темного ковена о включении ее в состав комиссии по рассмотрению дела…

На миг мужчина просто застыл. А затем внутри его грудной клетки зародился животный рык, который секундой позже буквально сотряс богатый холл дома:

— Тварь! Ведьма! — и вир заметался по залу, поминутно зарываясь пятерней в свои густые волосы — Ты! Это все ты виновата! — вдруг взревел он, обвиняющее тыкая в меня пальцем.

Я перепуганно отпрянула, практически прижавшись спиной к лакею, который так и не успел снять с меня промокшее пальто.

— Я не понимаю…

— Договорилась с теткой, да? Решила от меня улизнуть? Какая же ты тварь… А впрочем, чему я удивляюсь? Темные ведьмы все твари! Все до одной! А я ее пожалел… хотел по-людски с ней… Темная гадина! Но теперь все! Быстро пойдешь в след за своей мамашей! Обойдемся без игр.

— Вир Драг — я откровенно расплакалась, прижимая к щекам ладошки — О чем Вы?

— В комнату! Живо! И не высовывайся оттуда, покуда за тобой не придут! — рявкнул опекун, для наглядности указав мне пальцем в сторону лестницы на второй этаж — Ты — дернул он подбородком в сторону секретаря — Срочно отправь уведомление о моем обязательном присутствии на суде. И в наивежливейшей форме! Пусть через пару минут ко мне в кабинет зайдет дворецкий.

— Так точно, вир — поклонился за его спиной упомянутый слуга.

— Отправлю ответ через минуту — подтвердил и свое поручение секретарь.

А мужчина тяжелым быстрым шагом направился в кабинет, даже не бросив взгляда на мою летящую вверх по лестнице фигурку.

Вихрем ворвавшись в свою, к слову и правда весьма богато обставленную комнату, я прямо с разбега кинулась на кровать и, зарывшись лицом в подушки, зашлась горькими рыданиями.

— Мама… мамочка — навзрыд плакала я — Почему? Как ты могла оставить меня ему?

Тело мое стрясалось от нервного перенапряжения и разрывающей тоски.

Я плакала по своему беззаботному детству. По потерянному ощущению спокойствия и надежности. По тихой размеренной жизни в нашем небольшом, но таком уютном доме, в который я больше никогда не вернусь.

Нет, между мной и мамой никогда не было особенно теплых чувств. Я с некоторым удивлением всегда наблюдала, какой глубокой и теплой казалась любовь матерей моих подружек к собственным дочерям. Моя же мать, скорее, вела себя как наставница. Заботливая, внимательная, строгая. Но и только. Ее больше интересовало мое физическое здоровье, ухоженность и беспрекословное послушание, нежели душевное состояние. Вся сила ее огромной, пылающей любви доставалась исключительно мужу. Если бы я лично не видела, каким восторгом и обожанием загораются ее глаза, стоит отцу войти в дом, никогда бы не поверила, что она вообще может чувствовать что-то большее, чем просто легкая привязанность. Даже родная дочь вызывала у нее любые чувства: от гордости до злости. Но никогда не удостаивалась и сотой части той всепоглощающей любви, которую она питала к собственному супругу.