Книга Любовь вне контракта, страница 30 – Tina Blad

Но внутренние повреждения никуда не девались. Я перешла на них, чувствуя, как мой собственный резерв начинает иссякать. Это требовало гораздо больше сил и концентрации. Внутренние ткани восстанавливались медленно, неохотно, словно упираясь против моего воздействия. Я шипела сквозь зубы ругательства, чтобы хоть как-то заткнуть подступающую панику, которая липкими, холодными пальцами сжимала горло.

Вскоре мужчине стало лучше — его веки дрогнули, дыхание выровнялось окончательно, и он открыл глаза. Взгляд его был мутным, затуманенным болью и усталостью, но сознание вернулось.

Я выдохлась настолько, что не могла даже ругаться — слова застревали в горле, превращаясь в бессильное, хриплое дыхание. А мужчина просто взял и уснул! Поначалу я перепугалась до такой степени, что внутри что-то кольнуло ледяной иглой. Но, прислушавшись к его дыханию — глубокому, ровному, почти безмятежному, — я успокоилась. Моя целительская магия перестала зудеть, реагируя на боль пациента, и в груди разлилось тёплое, облегчённое спокойствие.

Наконец-то я смогла расслабиться. Напряжение, державшее меня в тисках все эти долгие минуты, схлынуло, оставляя после себя пустоту и дрожь в коленях. Я облегчённо уткнулась лбом в плечо своего случайно выжившего мужа, чувствуя, как его тело медленно согревается под моими ладонями, и... вырубилась. А может, упала в обморок. Всё же раньше я никогда не использовала магию в таком объёме, не вкладывала столько сил в одно исцеление. Резерв был практически пуст, и тело просто отключилось, не спрашивая моего разрешения.

Спалось спокойно, глубоко, без сновидений. И было невероятно тепло. Обычно я мерзлявая и всегда накрываюсь всеми одеялами, какие только есть в доме, а сплю в плотной пижаме — неизменно в штанах с сердечками и свободной, мягкой кофте. Но сейчас я реально размякла и расслабилась, ощущая приятную тяжесть одеяла, которое грело лучше любого камина. Хотелось довольно мурлыкать, как сытая кошка, свернувшаяся у огня.

— И всё-таки меня восхищает твоя наглость и непосредственность, — раздалось прямо под ухом, низко, с ленивой, урчащей хрипотцой. Одеяло обняло меня плотнее, и я почувствовала, как сильные руки прижимают меня к горячему, твёрдому телу.

— Ш-ш-ш, — зашипела я на него, не желая возвращаться из своих сновидений и этого прекрасного, всепоглощающего тепла. Я была почти на грани, между сном и явью, и не хотела просыпаться.

— Это ты на меня шикнула? — возмутилось моё тепло, которое, увы, оказалось вовсе не одеялом.

Я уже смекнула, что проснулась в объятиях мужчины — его дыхание щекотало макушку, пальцы лежали на моей талии, а грудь мерно вздымалась под моей щекой. Но истерить по этому поводу не хотелось. Слишком уж было хорошо. Тепло, уютно, спокойно. Да и что он там говорил про запах? Вот, пропахиваем друг другом, так что это вынужденная мера. Я прикрыла глаза, надеясь, что он не заметит, что я уже проснулась.

Однако Ник, видимо, был другого мнения и активно шевелился, пытаясь то ли встать, то ли разбудить меня окончательно.

— Ща укушу, — пригрозила я, натягивая одеяло на голову почти полностью, прячась от него и от назойливого утреннего света. Сон неуловимо ускользал, как вода сквозь пальцы, но я всё ещё цеплялась за него, отчаянно не желая просыпаться в реальность. Очков не было. Надеюсь, я их не сломала.