Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 103 – Ан Синьи

Я сидела на ковре у камина, обложившись старыми, пожелтевшими от времени дневниками моей матери Лин Яо, которые я забрала в день своего изгнания из клана Лин. Я носила их с собой как величайшую ценность, как память о женщине, которую почти не знала, но чьим талантом восхищалась.

Раньше я читала их как учебники. Изучала рецепты пилюль, схемы смешивания ядов и противоядий. Я видела в них мудрость гениального алхимика. Сегодня я искала в них правду.

Шан Гуань сидел на стуле позади меня, чистя свой меч. Ритмичный звук точильного камня о сталь успокаивал. Муж не вмешивался, но я чувствовала его надежное присутствие за спиной.

— Смотри. – Я подняла один из ранних свитков, написанный на грубой, дешевой бумаге. – Это самые первые записи. Ей тогда было не больше двадцати, судя по датам.

— Что там? – Шан Гуань отложил меч и наклонился ко мне, опираясь локтями о колени.

— Почерк. – Я провела пальцем по угловатым, резким иероглифам. – Он другой. Острый, агрессивный, словно удары клинка. А вот здесь, – открыла свиток двадцатилетней давности, – почерк становится мягким и округлым. Обычный стиль южных провинций.

— Почерк меняется, когда человек учится писать заново, – заметил Шан Гуань. – Или когда пытается скрыть свой истинный стиль.

— И ингредиенты. – Я закусила губу. – Я раньше не обращала внимания, но смотри: «Слезы Снежного Червя», «Кора Ледяной Ивы», «Яд Северного Ветра». Она описывает их свойства так, словно работала с ними каждый день, но эти травы растут только в Пустошах за Великой Стеной. Торговец с Юга не мог знать, как правильно сушить корень, который рассыпается в прах при холоде.

Шан Гуань взял свиток из моих рук. Его взгляд скользнул по строчкам.

— Здесь, на полях, – указал он на едва заметные наброски тушью. – Это не просто кляксы.

Я присмотрелась. Среди предписаний и расчетов были разбросаны мелкие рисунки. Тонкие линии, переплетения, круги. Если соединить их мысленно…

— Паутина, – выдохнула я. – Она рисовала паутину, когда задумывалась.

Головоломка складывалась, и картинка выходила пугающей. Женщина, пришедшая ниоткуда, знающая секреты Севера, рисующая символы изгнанного клана. И это все про мою мать.

— Твой отец должен знать, – сказал Шан Гуань. – Он привел ее в дом и женился. Он не мог не ведать, откуда она взялась.

— Он говорил, что она была сиротой из разорившейся семьи лекарей. – Я горько усмехнулась. – Но отец всегда много врал, особенно мне.

— Значит, мы заставим его сказать правду. – Шан Гуань встал и протянул мне руку. – Собирайся, Лин Юэ, мы нанесем визит в дом Лин.

* * *

Дом моего детства встретил нас запустением. Прошло немного времени с тех пор, как я покинула эти стены, но поместье Лин изменилось до неузнаваемости. Ворота, некогда сверкавшие свежей краской, облупились. Сад, которым так гордилась мачеха Янь Хун, стоял неухоженным: сухие ветки деревьев торчали из сугробов, как скрюченные пальцы мертвецов, дорожки не были расчищены.

Огромные штрафы, наложенные Небесным Судьей за попытку убийства, когда Янь Хун отравила меня, и потеря репутации поставщиков Дворца подкосили клан. Купцы отвернулись от Лин Чжэна.

Наша повозка со знаком Небесного Судьи остановилась у входа. Слуги, увидев цилиней, в страхе разбежались, не смея даже выйти поприветствовать нас. Мы вышли в морозный воздух. Шан Гуань был в своем торжественном черном плаще с меховым воротником, я – в темно-синем дорожном костюме. Мы выглядели как судьи, пришедшие зачитать приговор.