Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 42 – Ан Синьи

Ветер бил в лицо, но больше не казался холодным. Наоборот, он был пьянящим, сладким, словно горный воздух, смешанный с молодым вином. Мы неслись обратно в столицу с такой скоростью, что пейзаж сливался в единую серо-белую полосу. Цилинь под нами словно летел, едва касаясь лапами наста, оставляя за собой шлейф из искр и ледяной крошки.

Я сидела впереди Шан Гуаня, прижатая его рукой к луке седла. Обычно такая близость заставила бы меня сжаться от страха или неловкости, но сейчас я чувствовала лишь восторг.

Липкий холодный страх, который жил во мне с момента ареста отца, растворился, уступив место ощущению невероятной мощи. Я чувствовала небывалую легкость в теле, словно мои меридианы очистились и расширились. Казалось, стоит мне захотеть, и моя ци позволит мне спрыгнуть со зверя на полном ходу и не разбиться.

— Быстрее! – крикнула я, перекрикивая свист ветра. – Мы должны успеть, пока чай не остыл!

Шан Гуань рассмеялся громким, хищным, свободным смехом. Вибрация его груди передалась моей спине, вызывая странную горячую дрожь во всем теле.

— Чай? – переспросил он, пришпоривая зверя. – Мы едем не чай пить, жена моя. Мы едем выбивать двери.

Его обычно ледяная и сдержанная духовная суть сейчас полыхала. Я видела краем глаза, как вокруг его плеч вьются снежные вихри, но в них не было основы. Это была дикая, необузданная мощь.

— Выбивать двери – это грубо, – заметила я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. – Но мне нравится.

Где-то на краю сознания, очень глубоко, тихий голос разума шептал: «Это неправильно. Это первая стадия яда. Ты впитала пыльцу в саду через поры. Остановись и прими противоядие». Я потянулась к мешочку, но пальцы соскользнули. Чувство прорыва на новый уровень культивации оказалось слишком сильным, а чистота силы ослепляла своей мощью. К тому же голос разума был слабым, как писк комара, отчего я с легкостью отмахнулась от него. Зачем прерывать это ощущение невероятной силы? Я впервые за много лет чувствовала, что мое ядро наполнено до краев. И ведь Шан Гуань своей ци отгонял яд. Как я могла отравиться? Это невозможно.

Городские стены выросли впереди внезапно. Стражники у ворот, завидев лазурного цилиня и ауру Небесного Судьи, даже не посмели спросить пропуск. Они шарахнулись в стороны, роняя копья.

Мы промчались по улицам столицы, распугивая прохожих и повозки. Шан Гуань не сбавлял ход. Он вел зверя прямо к кварталу, где за высокими стенами, увитыми зимним плющом, стояло поместье клана Лин. Дом моего детства и моей боли. Раньше, приближаясь к этим воротам, я чувствовала тошноту. Сейчас я испытывала азарт охотника, который наконец-то загнал дичь.

Шан Гуань осадил зверя у самых ворот. Цилинь встал на дыбы, ударив передними лапами о землю так, что мостовая треснула. Двое охранников клана Лин, одетые в простые ханьфу цвета сливы, выскочили вперед, преграждая путь копьями.

— Стоять! – рявкнул один из них, не узнав нас сразу. – Это господская земля клана Лин! Предъявите…

Шан Гуань даже не стал тратить время на слова, только махнул рукой. Воздух перед воротами сгустился, лазурная вспышка разрезала его, и копья в руках стражников превратились в сосульки, рассыпавшиеся осколками. Самих охранников отшвырнуло к стене волной ледяного ветра. Они сползли по камням, хватая ртом воздух, их брови и ресницы мгновенно покрылись инеем.