Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 99 – Ан Синьи

Мы возвращались из недр земли, как два призрака, выбравшиеся из преисподней. Мокрые, грязные, пропитанные запахом застоявшейся воды и древнего ила. Мое тело ныло так, словно меня пропустили через жернова, но разум был кристально чист.

В моих руках, завернутое в остатки плаща Шан Гуаня, лежало тяжелое зеркало. Бронзовая форма весила не больше обычного щита, но от него исходила тяжесть совсем иного рода – груза чужой ненависти, вековой злобы и холода, который не мог растопить даже огонь.

Когда мы добрались до повозки, оставленной у руин храма, слуга побледнел, увидев нас, но не задал ни одного вопроса. Он лишь хлестнул цилиней, и мы помчались обратно в столицу.

Шан Гуань сидел напротив, прикрыв глаза. Его грудь мерно вздымалась, он восстанавливал ци. Схватка с пауками в тесном пространстве, удержание тонн воды и финальный рывок потребовали от него колоссальных усилий.

Я смотрела на него и думала о том, что сказала Хозяйка. «Ты слишком хорош для этого мира». И меня уколола острая, горячая игла ревности. Эта женщина (или сущность) видела в нем не человека, а драгоценный камень, который хочет присвоить. Она желала его силы и холода, а меня хотела выпить.

«Кровь древних…» Я посмотрела на свои руки. Руки как руки. Тонкие пальцы, мозоли от пестика и ступки, маленькие шрамы от порезов травами. Что в них особенного? Отец всегда говорил, что мы потомственные аптекари и торговцы. Моя мать давно умерла, от нее остались только дневники. Я была мала и четко не помнила ее лица.

— Перестань. – Голос Шан Гуаня вырвал меня из раздумий. Он открыл серые внимательные глаза.

— О чем ты? – спросила я.

— Ты думаешь о ее словах. Твоя ци вибрирует от тревоги.

— Трудно не думать, когда тебе говорят, что ты отличная составляющая для супа, – попыталась отшутиться, но вышло натянуто. – Шан Гуань, этот знак… Белый Паук. Ты что-нибудь вспомнил про него?

Он протянул руку и коснулся свертка с зеркалом, лежащего между нами на сиденье.

— Я нашел его в Хрониках Изгнанных Домов. В детстве я любил забираться в запретные ряды библиотеки отца. Там хранились списки кланов, чьи имена было приказано забыть. Клан Инь. Но про него сказано лишь, что они были стерты с лица земли за преступления против Неба.

— Против Неба? – переспросила я. – Или против Императора?

— Это часто одно и то же. – Муж криво усмехнулся. – Мы едем во Дворец. Император должен знать правду. Если это действительно Клан Инь… то мы столкнулись не просто с бандой заговорщиков, а с призраками истории.

* * *

Император не принимал в Тронном Зале, потому что тот все еще лежал в руинах после схватки с Гунсунем. Аудиенция проходила в его рабочем зале, в Павильоне Небесного Спокойствия, где было тихо и горели благовония, заглушая запах гари, который до сих пор висел над дворцовым чертогом. Охрана была удвоена, но внутрь пустили только нас.

Император сидел за низким столиком, перебирая свитки. Когда мы вошли, он поднял голову, на его лице застыло выражение усталости и страха, которое он безуспешно пытался скрыть за величием.

— Небесный Судья, Хранительница Покоя, – кивнул он нам. – Мне доложили, что вы покинули город и направились к Северным Холмам. Вы нашли то, что искали?

Шан Гуань молча подошел к столу и положил на него сверток. Ткань упала, открывая потемневшую от времени бронзу. Император подался вперед. Его взгляд скользнул по гладкой поверхности зеркала, а затем по витиеватой гравировке на обратной стороне. Лицо владыки Поднебесной стало белее бумаги, а руки затряслись так сильно, что он смахнул со стола чашку с чаем. Фарфор разбился с жалобным звоном.