Книга Диагноз, страница 133 – Анюта Соколова

— Ты так смотришь, что мне страшно, — шепнул Тери. — Словно действительно видишь совершенство.

— А я его и вижу.

— Даже с аллергией на вишню?

— С аллергией… некромантией, бескомпромиссностью, избалованностью, гордостью, упрямством, самолюбием и вспыльчивостью. Ты моё несовершенное совершенство, Тери.

— Янира, ты чудовище! — заулыбался он. — Когда ты скажешь мне что-нибудь приятное?

— Когда буду носить нашего ребёнка. Говорят, в этот период женщины делаются невероятно слезливыми и сентиментальными.

— Уела, — Тери перекатился на спину и потянул меня к себе. — Давай тогда побольше внимания уделять предварительному процессу: чертовски хочется услышать от тебя нормальный комплимент.

Его глаза сияли, я тоже совсем не прочь была продолжить. Но оглушительно зазвонил телефон в кабинете, и Тери второй раз на моей памяти употребил крайне любопытное выражение из местечковой лексики Нижних Дубков. Я попыталась представить эту конструкцию, однако моё богатое воображение спасовало. Тери накинул халат и вышел, я же посмотрела на часы: половина восьмого.

— Какое-то хулиганство! — Тери вернулся через минуту. — Сначала молчали, потом повесили трубку. Ты зачем встаёшь?

— У нас до ужина времени как раз на душ. Ты забыл про торт? А ещё нужно перенести мои вещи, не бегать же мне каждый раз в соседнюю комнату.

— С вещами я помогу, — обнадёжил он. — А ещё… Как ты смотришь на то, чтобы забрать из твоей спальни половину ковра? Кажется, пришла пора соединить рисунок.

— Какой рисунок? — заинтересовалась я.

Через четверть часа, с влажными после душа волосами и в новеньком домашнем костюме от Клеменс, я поняла, какой. То, что я принимала за узор, сложилось в переплетённые пальцы двух рук.

— Продавец заливал мне, что в Рианде существовала традиция помолвочных ковров. В семье жениха ткали правую половину, в семье невесты — левую. После свадьбы молодые соединяли ковёр. Если совпадало идеально — брак был крепким.

— А бедные семьи, где не было денег на ковры, сплошь разводились?

— Убила такой романтический момент! — рассмеялся Тери. — Хотя бы при Агнес сделай вид, что умиляешься!

— Зачем? Она уже поняла, что из нас с тобой романтики — как из Гюстава циник. Глядя на этот ковёр, я думаю лишь о том, насколько он мягкий.

— Янира! Ну и какой после этого ужин?!

— Торт, — напомнила я.

— Знаешь, я первый раз в жизни готов отказаться от сладкого, — серьёзно сказал он.

Именно в этот момент в холле прозвенел дверной звонок.

— Кого несёт на ночь глядя? — удивился Тери. — Надеюсь, Гюстав откроет.

Звонок требовательно прозвенел ещё раз. Через минуту — опять.

— Гюстав мог уехать за билетами, — предположила я. — А Агнес в кухне.

— Я всё равно не возьму на завтра клиентов.

— Это может быть не клиент. Например, Жиль. Или полиция.

— Надо было нам уехать на медовый месяц, — проворчал Тери, пока мы спускались. — Аэроплан, отдельная каюта — и никаких нежданных гостей.

— Ещё не поздно. Кассы работают всю ночь.

— Хорошая мысль, — Тери повернул ключ и распахнул дверь. — Рванём прямо после ужина…

За порогом стояла Луиза. Её глаза подозрительно блестели. Сначала я решила, что она пьяна, но её походка была твёрдой.

— Госпожа Карден, я вроде ясно дал вам понять, что не желаю видеть вас в своём доме, — холодно произнёс Тери. — Расчёт вы получили.