Книга Диагноз, страница 135 – Анюта Соколова

— Отлично! — послышался довольный голос Бертрана. — Вы пришли в себя!

Врач подошёл откуда-то из-за моей головы, где, вероятно, находилась дверь.

— Говорить не пытайтесь, — предупредил он меня.

— Хорошо, — хрипло отозвалась я.

— М-да, — Бертран почесал в затылке, — упрямство у вас семейное. С ужасом думаю, какими окажутся ваши дети — с вашим хладнокровием и характером Тери. Я-то рассчитывал, что женитьба заставит его остепениться, но не принял в расчёт, что жену он выберет себе под стать.

Между фразами Бертран посмотрел мне зрачки, пощупал пульс и поцокал языком:

— Если бы не запрет Тери, я бы прославился в веках! Сказали бы о таком раньше — не поверил бы ни за что. Девушка с пулей в сердце не просто выжила после клинической смерти, но и на поправку идёт с рекордной скоростью. Только дружба дороже славы.

Я глазами указала на Тери. Бертран улыбнулся:

— Говорю же: упрямство ваша семейная черта. Два дня гнал его спать, кровать вторую велел поставить — нет, сидел, караулил. Теперь вырубился. Ну, я бы тоже сидел, если бы моя жена закрыла меня от пули. Пить хотите?

— А можно?

— Можно, но немного. В уборную вставать нельзя, сами понимаете. Я пришлю вам сиделку, она поможет. Красавца этого только разбужу и отправлю отдыхать.

— Не надо, — попросила я, но поздно.

На звук моего голоса Тери проснулся сам, встретился со мной взглядом — и простонал:

— Янира, ты чудовище!

— Пятнадцать минут, — строго сказал Бертран и подал стакан с водой, Тери помог мне напиться. — После чего я вернусь с сиделкой, и чтобы Тери спал, как положено, на кровати. Тери, ты меня понял?

Бертран вышел. Тери этого словно не заметил. Он завладел моей рукой и сжал её. Мелькнуло воспоминание о том, что, когда всё перестало иметь значение, его рука вытянула меня из забвения.

— Помнишь? — тихо спросил он. — Молчи! Я вижу: помнишь… Теперь ты знаешь, какая она — Та Сторона. И больше никогда — слышишь, никогда! — не смей туда ходить! Это моя работа, а твоя обязанность — возвращать меня назад.

— Ты витамант, — улыбнулась я.

— Я осёл, — покаянно откликнулся Тери. — Хорошо, хоть не я один. Гюстав рвёт на себе волосы, ты застанешь его лысым. У его чудесной Луизы мать в психиатрической клинике. Тщательно оберегаемая семейная тайна.

— Не удивлена. Чего ещё ожидать от девушки, которая не ест сладкое?

Он засмеялся, потом стал очень серьёзным:

— Ты не представляешь, как я благодарен Жилю. Если бы не его слова о моей наследственности, я бы тебя потерял. А так… Оказывается, витаманты не просто вытаскивают — они исцеляют. Бертран обещает, что такими темпами ты скоро встанешь на ноги.

— Я хочу домой.

«Домой, в нашу спальню, где на коврах сплелись две руки. К доброй и понимающей Агнес и её вкусным тортам. В парк на пробежку, и чтобы рыжие листья шуршали под ногами. К фонтану с зевающими львами и ресторану «На крыше с некромантом». И к тебе».

— Я же с тобой, — выдохнул Тери. — Всегда буду с тобой, Янира.

Он прижался к моей ладони, и я смогла погладить его по колючей щеке. Всего несколько слов вызвали слабость, и меня опять потянуло в сон.

Уже засыпая, я почувствовала, как переплетаются наши пальцы.

На влажном песке дорожки желтели берёзовые листья. Вот любопытно: в парке клёны, липы и вязы, но каждый год вначале, как предвестники осени, появлялись именно жёлтые листья с берёз. Траву на газонах прихватил иней, между поредевшими кронами просвечивало бледное осеннее небо. Я добежала первой, обернулась и показала Тери язык.