Книга Диагноз, страница 48 – Анюта Соколова

— У вас фантазия богаче моей, — я ответила ему такой же улыбкой. — Как вы себя чувствуете? Бертран просил позвонить ему, если останется слабость или головокружение.

— А я-то обрадовался, что вы обо мне беспокоитесь, — Астер ухмыльнулся. — Дождёшься от вас, пожалуй! Передайте Бертрану, что я на него страшно зол.

— Не передам. Он прекрасный врач, бросил ради вас других пациентов, сам сел за руль, а вы неблагодарный грубиян.

— У меня синяк от капельницы! — некромант задрал рукав пижамы и предъявил мне крошечное фиолетовое пятнышко.

— Предлагаете мне подуть или поцеловать? «У кошки боли́, у собаки боли́, а у Тери не боли́?»

Во всём была виновата Агнес. Да, Агнес! Её ласковый голос звучал в ушах и связывал красавца-некроманта с маленьким мальчиком. Иначе почему это нежное имя вылетело само?!

— Та-ак, — расплылся в хищной ухмылке Астер.

— Я оговорилась!

— Да-да, — его глаза сияли. — Янира, давай уже, сделай усилие и повтори. Видишь, гром не грянул, молния не сверкнула, язык не отсох!

— Ни за что, господин Риден! — я позорно отступила к двери. — Собственно, пейте ваш сок, а я пошла, у меня ещё книга не читана, и утюг…

Астер одним прыжком перегородил мне путь.

— Пустите, господин Риден, — жалобно попросила я.

При всём моём высоком росте я упиралась ему в ключицы, туда, где чёрный шёлк пижамы открывал гладкую загорелую кожу. Астер ничего не делал, просто стоял и смотрел на меня.

— Возьмите бокал, — наконец произнёс он сухо. — И простите. Это больше не повторится.

На подкашивающихся ногах я вышла в коридор и прислонилась к стене. В груди остро царапало: крошилась моя броня. Чёртов Гюстав, сам того не ведая, пробил в ней дыру, и теперь все мои многолетние усилия пошли прахом. Уткнувшись в шёлковую обивку стены, я беззвучно заплакала. Пыталась остановить слёзы, но они текли независимо от моего желания. Гюстав, что ты наделал…

— Госпожа Эрлан? — нежный голосок Луизы застал меня врасплох.

Наскоро вытерев щёки, я нацепила самую беззаботную из всех моих улыбок и повернулась к девушке, истово благодаря приглушённый свет в коридоре.

— Да, госпожа Карден?

— Зовите меня Луизой, — предложила она без фальши в голосе. — А я, с вашего позволения, буду называть вас Янирой. Это такое красивое и редкое имя!

— Риандское, — привычно откликнулась я. — Что вы хотели, Луиза?

— Хотела спросить вас: господин Риден ничем не занят? — она очаровательно покраснела. — Вы ведь от него вышли?

— Господин Риден совершенно свободен, — внутренне я оценила двусмысленность своего ответа. — Он проснулся и полностью в вашем распоряжении.

— Ах! — Луиза кротко сложила ладошки. — Янира, простите, если я спрошу ещё… Мне больше не с кем посоветоваться, господин Шарен не в духе, а госпожа Ворш так холодна! Вам не кажется, что я… навязываюсь господину Ридену?

Удивительно, но она не притворялась, игру я бы почувствовала. Или же Луиза была такой искусной актрисой, что примадонны Большого государственного театра ей и в подмётки не годились.

— Мне кажется, что господин Риден совсем не против, когда ему, как вы выразились, навязываются, — сказала я с тоской. — Вы ему только суп овощной не предлагайте или пирожки с капустой. Он их не любит.

Луиза просияла, а я поспешила скрыться в комнате. Свет включать не стала, залезла на широкий подоконник и смотрела на подсветку в фонтане. Львы зевали, львам было скучно. Они ждали зимы, когда фонтан отключат, чашу заполнит снег, и можно будет залечь в спячку. А пока их беспокоили струи, на поверхности воды плавали невесть откуда взявшиеся жёлтые листья, словно рыбацкие лодки на взморье. Запозднившийся прохожий остановился и любовался знаменитым памятником. Может, турист или по делам в столице, а то и местный житель, который вдруг разглядел чудо у себя под носом.