Книга Эра белого орлогрифа, страница 51 – Анюта Соколова

Парень глубоко вздохнул.

— Сегодня я составил обращение в научный совет при Академии Наук Ашинора. Изложил ситуацию и свои выводы: орлогрифов следует исключить из списка бестий, подлежащих уничтожению. И буду очень признателен, если ты тоже опишешь свой случай.

— Разумеется, я опишу, — мысль вызвала искренний отклик. — Только я же хаотик. Кто ко мне прислушается?

— Белый орлогриф спас меня, спас тебя, — Виржин усмехнулся. — Очевидно, для него все мы — люди. Управишься до восхода Третьего солнца?

— Если найдёшь лист и самописку, сделаю это прямо сейчас.

— У тебя закончились письменные принадлежности? — удивился он.

— После моей якобы смерти от моих вещей избавились, — я встала первой. — Так поделишься листком?

— Идём.

В мужское общежитие я зашла впервые за десять лет, хотя до десяти вечера вход для девушек был свободный. Виржен усадил меня в общей гостиной и снабдил необходимым. Я начала описывать события с того момента, когда орлогриф прогнал копыток, затем честно пересказала все произошедшее и закончила на том, как нашла Дина. Перечитала, поставила подпись с датой и протянула Виржину:

— Держи.

Было даже интересно: он заставит меня вычеркнуть эпизод с Катриной или нет? Виржин удивил второй раз за вечер. Он без комментариев сложил моё сочинение и запечатал преобразованием.

— Приложи палец, Шиано. И спасибо.

— Ты ни о чём не хочешь спросить? — не утерпела я.

— Нет, — покачал он головой. — Я нисколько не сомневаюсь, что всё было так, как ты описала. Только вряд ли Фершо накажут: она всегда может заявить, что это была неудачная шутка. И ей поверят или сделают вид, что поверят. Зря ты надеешься на справедливость, тебе же будет хуже. Но это твой выбор.

Мой выбор! Внутри всё вскипело. Аристократке дозволено всё, даже убить человека. А уж если этот человек — хаотик, то и возмущаться тут нечему. Виржен защищает орлогрифов, но, видимо, я хуже бестий. Дин, где ты? Пожалуйста, приди скорее! Повтори, что ты меня любишь, что я тебе нужна!

— Хорошего вечера, Шиано.

— Хорошего вечера, — эхом откликнулась я.

В комнату Фай я вернулась, еле сдерживая слёзы. Когда тебя оскорбляют и пытаются убить особы вроде Катрины и Зейлы, понятно. Но когда неплохой парень вроде Виржина открыто признаёт, что ты ничтожество, жить не хочется. Я забилась в угол, обняла свой рюкзак и беззвучно зарыдала. Тоже интернатская привычка: нельзя плакать громко — накажут.

Великая Тьма! Как можно ненавидеть человека за то, что он и так обделён? В чём моя вина? Разве я сама решила родиться хаотиком? И без того я каждый день чувствую свою ущербность. Завтра нужно быть в службе егерей к третьему часу Второго солнца, значит, мне придётся встать с заходом Первого. Никто ведь не подумал, что это портал переносит за секунды, а своими ногами мне топать три часа! И так во всём — было, есть и будет.

Взгляд упёрся в статуэтку Милосердной. Фай, как положено, держала изображение богини на полочке в углу. У меня тоже была статуэтка — директор специнтерната подарила на прощание. Хм, а госпожа Дишур знает, что уничтожение образа богини навлекает гнев Тьмы? Или комендант оставила статуэтку себе? Я вытерла мокрые щёки. Храмовники говорят, что Милосердная вездесущая и всеведущая, и ничто в мире не происходит без её ведома.