Книга Эра белого орлогрифа, страница 68 – Анюта Соколова

— Бесы! — выругалась женщина за моей спиной. — Она ещё и беременна!

«Что?!» — молча заорала я.

— На диван, — продолжила распоряжаться моя похитительница. — И проследи, чтобы нам никто не помешал.

Когда меня усадили, преобразование с губ исчезло, зато всё тело словно онемело. Не больно, но невозможно шевельнуть ни ногой, ни рукой. Застыла и шея, я могла смотреть только вперёд, на стену с великолепными шёлковыми обоями. Вытканные лилии казались живыми, трепещущие лепестки переливались от вишнёвого до золотого, листики были прорисованы до мельчайшей прожилки.

— Иржина Шиано, — женщина обошла меня и встала напротив.

— Госпожа Бирош, — я безуспешно попыталась хотя бы кивнуть.

Мать Дина сменила траур на изысканное платье цвета топлёных сливок. Её гладкая, атласная кожа сияла здоровьем, жемчужное ожерелье подчёркивало молодость и свежесть. Она разглядывала меня сосредоточенно, как пятно на своих обоях. Чем лучше вывести, чтобы не испортить дорогую вещь? Неожиданно она протянула руку и положила её мне на живот. Внутри возникло неприятное жжение, которое тут же исчезло.

— Что вы сделали? — вопрос прозвучал глупо: я догадывалась, но хотела услышать подтверждение.

— Избавила себя от ущербного внука, а сына от лишних проблем.

Госпожа Бирош говорила без гнева и неприязни. Прищуренные синие глаза были спокойны и холодны. Откуда-то к ней словно живое подвинулось кресло — преобразование высшего уровня.

— Чего вы хотите?

Мне стало страшно. Эта утончённая аристократка пугала больше, чем Зей или Катрина, даже больше, чем Фолер и Дершо. Для матери Дина я была проблемой, а проблемы госпожа Бирош явно не любила.

— Объяснить тебе кое-что, девочка, — она грациозно опустилась в кресло. — Не знаю, откуда у тебя иллюзии, вроде бы ты не дурочка. Я не собираюсь угрожать и не опущусь до того, чтобы просить. Мне безразличны южные выскочки вроде Фершо и совершенно нет дела до людей с ограниченными способностями. Единственное, что меня волнует, — будущее моего сына. А ты этому будущему мешаешь.

Она принялась разминать тонкие холёные пальцы с идеальными ухоженными ногтями. Я заворожённо смотрела на старинное кольцо с огромным сапфиром и вензелем рода из двух переплетённых букв Г.

— Когда мне было лет пять, я обнаружила под елью в нашем парке муравейник, — певуче начала госпожа Бирош. — Садовник, вздорный старик, не уничтожил вовремя. И я впервые увидела муравьёв. Знаешь, что меня потрясло больше всего? Тупое упорство этих насекомых. Если ты преграждаешь им путь, они продолжают упрямо ломиться вперёд. Тычутся, карабкаются, срываются… А потом ты делаешь шаг, и они смешно корчатся. Моя сердобольная сестра накричала на меня, мол, зачем ты давишь бедных муравьишек? Но я не чувствовала себя виноватой, Шиано, — муравьи сами лезли мне под ноги.

— Я для вас тот же муравей?

— Ты гораздо хуже, — она смерила меня с ног до головы. — Ты насекомое, которое считает себя человеком. Не думаю, что это ошибка воспитания. Скорее, здесь виновата наследственность. Сложно вывести кровь четырнадцати королей: гонор Ашино, дерзость Ашино, целеустремлённость Ашино вплавлены в каждую частичку твоего тела. Твоей матери следовало бы усыпить тебя, как ублюдочного щенка от суки ценной породы, но Стайсия на редкость жалостлива.