Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 14 – Елена Романова

— Ну немножко можно. Я пока переоденусь. И еще — как тут ванну принять?

— А? — удивилась Таша.

— Я воды сам нанесу, не беспокойся, — сказал Клод. — Ты ступай, госпоже платья подготовь, а Ханна кофий сварит. Как для батюшки, она это умеет.

Как бы не отравила меня эта Ханна. Нужно бы мне самой с этими змеюками поговорить — пусть видят, что перед ними теперь новая хозяйка.

* * *

Таша с гордостью разложила на кровати мои платья. А я недоуменно вскинула брови.

— Они же огромные, — вымолвила с недовольством.

Я всегда была требовательна к своему внешнему виду. Любила выглядеть «с иголочки». И да — не стеснялась тратить на это деньги.

— Новые платья вам давно не шили, — сообщила Таша. — А за последний год вас так изморили! Вы сильно похудели.

Я взяла один из нарядов, приложила к себе и подошла к зеркалу. Темно-алый, безусловно, шел брюнеткам, но не в данном случае. Этот цвет невыгодно оттенял синеву под глазами, бледную кожу и изнеможенный вид. И, судя по всему, платье было велико мне на несколько размеров.

Но пока придется довольствоваться тем, что есть.

Но лучше — недолго.

Клод старательно носил воду, и Таша смущенно поглядывала на него. А молодой мужчина закатал рукава рубашки, вспотел, поигрывая мускулами. И, кажется, чем больше он крутился в комнате, тем больше Таша краснела и украдкой, застенчиво его разглядывала.

— Готово, — сказал Клод, наполнив большую деревянную лохань.

И вот теперь я испытала все прелести жизни без горячего водоснабжения, а самое неприятное — вода в лохани быстро стыла. Кроме того, в этом мире не было хорошей косметики, и нормального «мыльно-рыльного». Что ж, и всей жизни не хватит, пока все это здесь изобретут.

— Слушай, ну это безобразие, — сказала я. — Мне нужны вещи по размеру. Сейчас выпью кофе, поработаю и подумаю, что с этим делать.

Придется искать портного.

А пока я не начала тратить деньги, которых у меня, возможно, нет и в помине, мне нужно ознакомиться с состоянием своих дел.

Я вернулась в комнату управляющего. В ней было комфортно и вольготно. Стол здесь был добротный, шкафы вместительные. Решено — переезжаю.

— Таш, пригласи-ка сюда моих служанок ненаглядных.

«Ткачиху, повариху, сватью бабу Бабариху».

Прождала я меньше минуты, будто несчастные сестры уже стояли у меня под дверью.

Ханна, которая постарше, внесла поднос с чашечкой кофе. К ней — мелкое сухое и твердое печенье.

Эдна, которая была слегка курносой, вертлявой и молодой, пряталась за старшей сестрой и глядела на меня трусливо.

Зная, что обе девушки вдовы, пить мне этот «кофий» как-то перехотелось. Травят тут друг друга, небось, за милую душу по любому поводу, а может и без.

Я облокотилась на стол бедром и сложила на груди руки. Слегка влажные волосы, заплетенные в косу, положила на одно плечо. Оглядела сестер напряженным фирменным взглядом.

— Скажу один раз, дамы. Вздумаете вредить и распускать обо мне сплетни или выгораживать своего отца — отправитесь на улицу.

Как стояли они, так и стоят, ни живые, ни мертвые. Только поднос в руках Ханны подрагивал, а чашечка билась о блюдце.

— А теперь — пейте, — флегматично приказала я.

А вот после моих слов на лицах женщин появились первые реакции.

Ханна посмотрела на поднос, на чашку, опять на меня. Она поставила поднос на стол и отшатнулась. Руки убрала за спину, губы поджала, точно рыба.