Онлайн книга «Новая хозяйка старой фабрики»
|
«Я должен видеть от тебя письма. Злись, плачь, ненавидь… люби меня. Я должен знать это: все, что ты чувствуешь ко мне. Я одинок. Здесь и сейчас. В своей постели. В мыслях и чувствах. Не делай мою жизнь сложнее, не испытывай меня на прочность — пиши мне!» С ним всегда кто-то был: его собака или очередная женщина. А теперь он один. Для мужчины, который менял женщин и любил секс до помешательства, брак — это кабала. Но он добровольно принял ее. И не потому, что любил меня, а потому что дал слово. Для такого, как Корнуэлл, сделка была чем-то вроде клятвы на крови. Взяв ручку, я склонилась было над бумагой, но со стоном отчаяния отшвырнула все прочь и запустила руки в волосы. Прошел чертов месяц. Я точно знала, что была в положении. Где-то на периферии крутилось это знание, как и сожаления о том, что Кристиан не сделал ничего, чтобы взять меня с собой. Дэйм увез его бывшую любовницу, и меня жалила мысль, что она крутилась где-то рядом. А еще — отравляло понимание, что Корнуэлл не влюблен в меня. Я чувствовала его заботу, восхищение и желание, но он не пускал меня дальше — в собственное сердце. Я не любила быть на вторых ролях. Не умела довольствоваться малым и была слишком горда, чтобы ждать годами. Как и он, я желала к себе полного внимания. Мы оба были эгоистами. «Кристиан, Благодарю тебя за советы и беспокойство за меня…» Замираю — внутренние барьеры не дают мне написать мне все так, как я чувствую. Я признавалась ему в любви много раз, он — ни разу. «Черт бы тебя побрал, дорогой муж! Да — скучаю, но катись ты к черту!» Хожу по комнате, сдерживая слезы и прижимаю руку к губам. Огонь в камине потрескивает, на часах уже полночь, за окном темно. Покрытые лаком доски пола поскрипывают, покуда я по ним ступаю. Мне невыносимо, словно из меня извлекли часть души. Возвращаюсь к столу и пишу, не садясь. «И еще, Кристиан…» Долго сжимаю ручку и пачкаюсь в чернилах. «Я жду ребенка». Беру письмо и несу к камину и бросаю в огонь, а потом судорожно вытаскиваю его на пол и тушу мыском туфли. Чего мне стоило вернуть его на стол и дописать на обгорелом, помятом листке. «Хотела сжечь его. Мне больно. Я люблю тебя и ненавижу все это!» Эмоции во мне бушевали, как море в шторм. Слов во мне больше не было. Просто хотелось прижаться к этому человеку, оказаться в его руках и ощутить терпкое, колючее и всеобъемлющее счастье, которое ранило меня сильнее любого ножа. Рациональная часть меня умирала, когда дело касалось Корнуэлла. Но я знала точно, что, даже потеряв его как мужа, я смогу подняться. Одна. И дня не пролежу ничком, рыдая. Отсутствие в Сольвере Кристиана никоим образом не влияло на мою работоспособность. Напротив, я все больше углублялась во все его дела. Изучала все его сделки и деловые связи, тех людей, которые могли быть мне полезны. Приходилось изыскивать время и на семью. Ташка была на последних месяцах беременности и в последнее время чувствовала себя постоянно уставшей. Мариса зачастую проявляла нрав Мэдоков, доводя няню до сердечного приступа. Дотс Второй чудом выкарабкался с того света, рос и набирался сил. Иногда я укладывала его себе на колени, когда что-нибудь читала. День проходил за днем, но я знала, что настанет момент, когда я скажу себе — пора. |