Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 38 – Елена Романова

— Глупая затея, — вырвалось из моих уст.

Мужчины рассмеялись, обнаружив меня — худую и мелкую — в их стане. Барон покраснел было, но Корнуэлл благодушно произнес:

— Просветите нас, баронесса, что вас так возмутило?

— Фавра полна пастбищ и на далекую перспективу — это имело бы смысл. Но Нивар сейчас не в том положении. Почему бы императору не увеличить ввоз шерсти? Если она нужна сию минуту и даже вчера, можно отменить пошлины, и тогда, поверьте, она хлынет сюда бесконечным потоком.

Корнуэлл взглянул на меня совершенно по-новому — будто обнаружив, что я еще полна сюрпризов.

— Что еще посоветуете сделать императору? — спросил он с иронией.

— Выдавать беспроцентные ссуды на развитие суконного дела или денежные субсидии кустарным мастерам и промышленникам, — дернула я плечом. — И искать способы удешевить производство.

И никакого смеха.

Пошевелился только Фердинанд, оглядывая меня с ног до головы пристальным, долгим взглядом, будто желая убедиться — я ли это.

— Какая разумная девушка, — сказал граф Ханнэм, наблюдавший за нашими обсуждениями.

Он подошел ближе, заставляя мужчин расступиться.

— Теперь я вижу, что в вас течет кровь Чарльза Мэдока.

Это прозвучало не как констатация факта, а скорее, как оскорбление.

— Девушки нынче очень самостоятельные, — сально хмыкнул кто-то.

— Иветта! — вскрикнул дядя, уязвленный таким ко мне вниманием. — Ступай!

— Фавра могла бы стать центром ткацкой и суконной промышленности, — не удержалась я. — Если невозможно отказаться от заграничного сырья, нужно приобретать его впрок, но развивать и собственные овчарни. А для развития суконного производства нужны мастера-станочники, механики и наладчики.

— Иветта! — вновь отдернул барон.

— Бойкая девочка, — взгляд Корнуэлла был полон живого интереса.

Дядя запыхтел, надвигаясь на меня, и я расплылась в улыбке, беспечно присела в подобии реверанса и пробормотала:

— Приятного вечера, господа.

И откланялась.

Гулять по гостиной не пришлось — почти сразу меня перехватила Миранда. Она взяла меня под руку, и мы прошлись мимо музыкантов к тяжелым бархатным портьерам, загораживающим окно.

— Оставьте его!

Ее резкий тон неприятно полоснул по ушам.

— Что?

— Кристиан — мой покровитель, и от него зависит моя судьба. Вам не понять этого, вы — баронесса. А я родилась в нищете и все сделала, чтобы заполучить его. Я его люблю, вам ясно!

Я вздохнула и посмотрела из нашего уголка на мужчин. Определенно, Корнуэлл выделялся. Желанный трофей для многих.

— Я не рассматриваю его на роль любовника, — я перевела бесстрастный взгляд на оторопевшую Миранду. — А вообще, — сказала ей. — Нашла бы ты себе нормальную работу.

И пошла от нее прочь.

Обратный путь до замка выдался утомительным. Барон задремал, а я смотрела в окно, слушала шум колес и пыталась смириться с тем, что вот так — это навсегда.

— Приехали? — барон потянулся, потер глаза, смахивая сон.

Карета остановилась во дворе, и мы неспешно спустились с подножки.

Клод сорвался со ступеней крыльца, а за ним побрел господин Харрис, освещая себе путь фонарем.

— В чем еще дело? — закряхтел барон.

— К нам пожаловала некая дама, милорд, — отчеканил Харрис. — Она сказала, что у нее есть важная информация для вас.

Клод подошел к лошадям, принялся распрягать, а на мой немой вопрос прошептал одними лишь губами: «Ханна».